Глядя на его фигуру, желающие разнять бойню, остыли. Сзади него, маячила фигурка Ботана, который явно не знал, что ему сделать, встать с свирепым выражением лица за Шкафом или выбежать из казармы.
Бугор, сидя на своей кровати, чуть заметным движением рук, остановил было подорвавшихся наводить порядок в казарме подчиненных и с неодобрением молча смотрел на происходящее нарушение порядка.
Мне не жалко было Кубика абсолютно. От слова абсолютно. Я просто начал уставать. Перевернув его лицом вниз, я вытянул и выпрямил ему правую руку, повернув ее локтем вверх, держа ее кисть распрямленной
на чуть согнутом колене своей ноги, а затем с силой ударил ладонью по его локтю. Вот здесь точно был «характерный хруст», еще какой хруст! Резкий и протяжный вопль Кубика, убедил меня, что отбитая тушка еще жива.
На этом, пожалуй, все.
Демонстративно обернулся к переставшему шуметь населению казармы и с вызовом оглядел всех. Мол, что-то не так?
Поймал на себе самые разнообразные взгляды в диапазоне от не скрываемой ненависти, до страха. Большинство, просто опустили очи долу.
Смывая с рук кровь стоя у рукомойника, обернулся к подошедшему Бугру.
Тот равнодушным голосом, без всяких интонаций спросил, моя руки у раковины:
– А может зря ты его так сильно…?
– Не зря, еще как не зря, – ответил я.
Часть 2.
Выход в "люди".
Часть 2.
В "спортзале", народу значительно прибавилось. Нет, своими спортивными достижениями новенькие, да и старенькие то же, никого не поражали. Просто это стало местом тусовок. Кто-то расположился вальяжно на бетонной «паперти», кто-то слонялся, рядышком ведя друг с другом видимо невероятно важные переговоры. Ко мне, все относились подчеркнуто уважительно и нейтрально, но в задушевные разговоры не вступали. (Что не могло не радовать). Смотрели с опаской. Для них всех я теперь мутный псих и садист.
Меня такой расклад вещей вполне себе устраивал. Но вот, по личному опыту прошлой жизни могу сам себе уверенно заявить, подобный авторитет долго не продержится. И нейтралитет тоже. Мало того, что его постоянно будут прощупывать на прочность, пытаясь выяснить границы допустимого поведения. Так я себе еще и врагов нажил, которые будут постоянно строить мне всяческие козни, а при порядках в данном мире, скорее всего грохнут где ни будь и не почешутся.
А все те, кто пытается сейчас угодливо заглянуть мне в рот, сдадут меня же первым.
При таких мыслях, настроение у меня было крайне неспортивное и тупо сидел по-турецки на коврике, который мне притащил ранее кто-то из моих обожателей, и пытался хоть как ни-будь распланировать свою дальнейшую жизнь в Стабе.
Неожиданно для всех, и в первую очередь для меня, на площадке появился Кот. Парнишка лет двадцати восьми, один из приближенных Карела. Все время тенью ходивший за ним.






