— За что? Да я даже без сознания была!
— Знаю… но встреча-то была зарегистрирована на твоё имя, — пробормотала помощница. — Ой, там тако-о-ое было! Столько народу скрутили, настоящая бойня, даже парализаторы достали, уже по всем каналам головизора крутят…
— Грация. — Я перебила секретаршу, пока она не вдалась в подробности. — Ты штраф за меня внесёшь? Сама когда приедешь?
— Да-да, я как раз лечу в корпус управления АУЭ, буду вносить деньги через финансовый отдел. А касательно прилёта… — Она вдруг запнулась. — Бьянка, ты самый потрясающий шеф, который у меня когда-либо был, но боюсь, это всё, что я могу сделать. Ты же понимаешь, что теперь, когда известно, что ты не чистокровная эльтонийка, я не могу на тебя работать… Это испортит резюме. Заявление на увольнение уже у тебя на почте. Так-то скажу, что не знала.
«А я, наверное, и не смогу больше платить тебе зарплату», — вдруг подумала
и обессиленно рухнула на край жёсткого матраса. Злости на помощницу не было. Она поступала так, как выгодно ей.
— …Ты прости, но у меня всё-таки карьера только-только начинается, в гору идёт. Я хочу многого добиться, — продолжала жужжать в коммуникатор Грация.
Я машинально кивала и думала о том, что всё равно рано или поздно это случилось бы. Не мои жабры, так сын-ларк. Месяцем раньше, месяцем позднее… Какая разница? Жаль, конечно, я не просчитала заранее, что помощница не захочет со мной работать, когда вскроется, что я не такая уж и чистокровная эльтонийка. С другой стороны, если заказов станет меньше, то и офис можно будет не снимать, а работать из дома — экономия.
— Ты на меня не обижаешься?
— Нет.
— Тогда я полетела. Жди. Через час-два оплачу штраф с твоего счета, правда, там денег впритык.
— Хорошо, жду. Пока.
Я откинулась на узкую койку и принялась ждать.
Да уж, ещё год назад я и представить не могла, что, будучи на шестом месяце беременности, загремлю за решётку. Ненадолго, понятное дело, но всё-таки. Жизнь — непредсказуемая штука, и в последнее время госпожа Фортуна старательно показывает филейную часть. Что ни день — один сплошной форс-мажор.
Я лежала на спине, пялилась в потолок с отваливающейся штукатуркой и думала... о Грегори. Почему-то сейчас, когда окружала ровная тишина изолятора, мысли всё время сворачивали к зеленоглазому ларку. За прошедшие полгода я
старательно запрещала себе о нём вспоминать, но нет-нет память подбрасывала наши свидания, совместную жизнь на Юнисии, вкусные круассаны на завтрак и вечера, когда мы вместе дурачились в юнисском море. Я пользовалась своими жабрами, а потому ныряла очень глубоко, зато Грегори настигал в несколько мощных гребков.
Когда гинеколог сказала, что будет мальчик, я даже и не подумала об аборте и за всё время не пожалела об этом решении ни на миг.






