— Пока ещё… не думала, — сказала я, чувствуя, как в горле засаднило. Наверное, ветер всё же надул, да шарф за последний час «допроса» сполз вниз.
— Уважаемые! — Грация громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание толпы. — Оговоренное время на интервью вышло, госпожа Ферреро устала, тем более она в положении…
— Погодите, дайте ещё фото сделать! — выкрикнул какой-то низенький шустрый мальчишка — кожа золотистая, как у эльтониек, и волосы отдают в тёмно-малиновый, но крохотные рога и хвост с шипом красноречиво говорят о том, что отец — цварг. Эльтонийки даже расступились, так им противно было находиться рядом с молодым полуцвагом. — На фоне вот этих кустов можно? — Он потянул меня за рукав.
Мне не хотелось сниматься. Более того, больше всего на свете
хотелось куда-нибудь сесть в теплое место, выпить чашку горячего какао и снять эти чертовы сапоги, но презрение на лицах стоящих вокруг вызвало противоречивую реакцию.
— Да, можно.
Я сделала пару шагов к кустам, но не тут-то было.
— Нет, она будет сниматься на фоне этой лавочки! — визгливо выкрикнула та самая журналистка, что выдвигала предположения о рабовладельческом строе. Она жёстко отпихнула мальчика локтем в грудную клетку, схватила меня за запястье и потянула в противоположенную сторону.
— Лавка слишком цветастая, и там блики будут. Начальство не одобрит. Нужен же хороший портрет… — запротестовал мальчишка.
— Да плевать мне на твоё начальство, я хочу тут! — Словно куклу, она попыталась выдрать меня из рук фотографа.
Всем было ясно, что она это делает специально и на качество итогового фото ей плевать. Ещё три девушки с аппаратурой подбежали ближе, принимаясь щёлкать затворами со всех сторон. Меня тянули за рукава,
я разволновалась, что кто-то случайно оторвёт утренний пластырь, и попыталась выпутаться из внезапного безобразия. Где-то позади послышались крики Грации, чтобы все немедленно расступились, но, как и бывает в таких случаях, это стало сигналом толпе обступить плотнее. Замелькали вспышки камер, кто-то заорал на ухо, вновь налетел ветер, а потому, когда я стряхивала с пальто очередные наглые руки, не заметила, что с меня слетел шарф. Поняла это лишь по тому, как внезапно тихо стало вокруг.
— О-о-о… смотрите… да у неё же на шее жабры! — воскликнул кто-то, прерывая всеобщее оцепенение.
— Отвратительно!
— Фу-у-у… Мерзость какая!
— Теперь понятно, почему не модель…
— И эта женщина проектировала городской парк? Стыд и позор!
Я успела поймать растерянный взгляд мальчишки-полуцварга, прежде чем разыгравшийся ветер принёс пожухлый кленовый лист мне в лицо. Кому-то это показалось смешным, кому-то оригинальным, вновь защёлкали затворами камеры, а та самая дамочка в розовой мини-юбке неожиданно присела на корточки, а затем встала.






