22
3
Семена посеяны
Несмотря на появление в нашем городке новых посетителей, о Пограничной войне я не думал. Я вел другую войну — свою собственную битву за выживание в школе-интернате, где жизнь для меня весьма осложнилась.
В шестнадцать лет, в достаточно юном возрасте, когда я учился по стандарту 9 (в 11-м классе), я стал старостой, и как единственному школьному старосте, постоянно проживавшему в интернате, мне часто приходилось выступать против самых суровых жителей округа и отстаивать свое мнение.
Двор общежития для мальчиков окружали пышно-зеленые тутовые деревья, которые летом давали сочные плоды, естественно служившие долгожданным дополнением к унылому однообразию школьной интернатской жизни. Тем не менее, шелковица привлекала и цветных мальчиков, живших по соседству, в основном детей горничных, работающих в наших белых пригородах. Для некоторых младших школьников из нашего общежития устраивать
засады на цветных мальчиков, изолировать одного или двух из них, а затем избивать их до полусмерти, стало излюбленным времяпрепровождением.
Вскоре цветные дети, осознав опасность сбора ягод с деревьев, начали собирать только спелую шелковицу, упавшую на землю, полагая, что это будет рассматриваться как меньшее нарушение. Но с точки зрения мальчишек из общежития ягоды принадлежали «им», независимо от того, были ли они все еще на дереве или лежали на земле, так что практика избиения продолжалась. В это же время группа старшеклассников сидела на ступеньках перед главным входом и направляла молодежь, подбадривая их криками, когда те начинали атаку.
Я не придавал этому особого значения до тех пор, пока однажды, выйдя из магазина, не прошел вдоль внешнего ограждения. Молодой темнокожий мальчик лежал на земле, рыдая, с истекающим кровью лицом, не в силах встать. Поблизости слонялось несколько нападавших, выкрикивая оскорбления в его адрес и приказывая убираться. На ступеньках перед зданием за представлением наблюдало несколько пожилых людей, время от времени выкрикивая ободряющие призывы.
Я подошел к лежащему и помог ему подняться, а затем попытался вытереть кровь с его лица своим носовым платком. Но он слишком испугался и шарахнулся от меня, прикрыв лицо руками. В конце концов, он захромал прочь.
Вернувшись в общежитие, я столкнулся с группой нападавших. В их взгляде стоял вызов; как я мог предать их, проявив заботу об их добыче? Я, со своей стороны, пристыдил их за насилие над одним маленьким мальчиком, тогда как их было много, и сказал им возвращаться в общежитие, после чего направился к входу, где все еще сидели зрители. Когда я проходил мимо них, они тихонько проклинали меня за проявленное дружелюбие к их врагу.






