— Прошу! — несколько недоуменно сказал Захаров указывая направление на всего одну комнату.
А куда еще идти, если справа скудненькая столовая, а справа лишь одна комната. Впрочем, я вообще без собственного жилья, так что нечего тут разводить критиканство.
— Скажите, вы по собственной воле посетили меня, или я заинтересовал князя? — спросил хозяин дома, как только мы зашли в небольшой кабинет.
Между прочим, хозяин и чашку чая не предложил. Ах, да, чай в этом времени — это дорого.
— Я по собственной воле. Вот примите, прошу, — я протянул папку с исписанными листами.
— Что это? — спросил ученый, не спеша раскрывать папку и изучать содержимое.
— Это огромный труд великого химика Якова Дмитриевича Захарова — ученого, который прославит…
— Замолчите! Паяц. Я имею честь вызвать…
— Это вы замолчите, пока не произнесли непоправимого! — жестко сказал я, понимая, что сейчас чуть не прозвучал вызов на дуэль.
Я не боюсь дуэлей, я хочу избежать курьеза. Если кто узнает о поединке, а о нем обязательно узнают, то как объяснить обиду? Что я вообще делал у Захарова?
— Просто выслушайте и откажете, если посчитаете нужным. Тогда мне придется передать эти бумаги иностранцам, ибо в Российской империи более достойного химика нет. С иной же стороны, такие открытия, что я предлагаю, принесут не только славу и признание, но и значительные средства на ваши изыскания в области воздухоплавания, —
сказал я и стал ждать.
Захаров был химиком, но еще больше он был фанатом полетов на воздушном шаре. Ученый хочет построить свой прототип такого изделия, но по всему видно, что в средствах ученый стеснен.
Захаров прожег меня взглядом, но все же приступил к изучению бумаг.
— Это… Это… Очень спорно, моль… Вы даже единицу измерения приняли. Отчего молекулы, как вы пишите, все имеют одинаковый вес? Почему не вы сами выдвинете сию теорию? — засыпал меня вопросам Захаров.
— Сударь, я не хочу быть еще и химиком. Сильно много в чем уже заявил свое имя. Кроме прочего, у меня нет время на опыты, — отвечал я.
— А как возможно прийти к таким выводам без опытов? А теория восходящих потоков, ее не составить без того, что бы не побывать в небе? — Захаров задавал вопросы, но мне казалось, что он не так чтобы сильно жаждал ответов.
Ученый, сам того еще не осознавая, начал свое исследование прямо сейчас. Ведь прежде исследователь подымает вопросы, а уже после тратит годы и здоровье, но, как правило, находит ответы на них.
— Яков Дмитриевич, берите эти бумаги, работайте над ими, прославляйте российскую науку, чтобы любые ученые стремились к нам, в Россию, за ответами. Но моего имени звучать не должно, — сказал я, ища возможности уйти.
Еще полчаса пустых разговоров
и я наконец услышал слова согласия. Вот и хорошо.






