— С того, Алексей Борисович, что тут нельзя написать о преемственности от Екатерины Алексеевны,
это так, для примера. Уж простите великодушно, что вновь лезу не в свое дело, — сказал я и по реакции понял, что князь непременно бы написал про Екатерину.
Вообще, если следовать шаблону, новому императору принято писать о преемственности, это своего рода и доказательство легитимности «заступающего на вахту» государя, ну и некий намек верноподданным, в каком направлении будет развиваться, как минимум, внутренняя политика.
— Хорошо… Не Екатерина, как и иные… — я чуть замялся, потому что в своих словах хожу по краю, но ведь это сказано самим императором. — Как наш отец-император сказал: «бабы на престоле». Потому писать о преемственности нужно от Петра Великого. Далее государь наш православный, так что нужно отсылаться к писанию, ну и к греческим василевсам, чтобы еще более подчеркнуть право повелевать. А еще… [описание Манифеста, написанного в РИ]
— Михаил Михайлович, ты… вы… так прекрасно понимаете иных людей и как бы они написали нужное. Не забуду те письма, что вы за меня
писали. Читаю, так, словно, сам их писал в долгих муках. А у вас… — Куракин включил, как он полагал, наверное, всесокрушительную улыбку. — Напишите! Мы же мой секретарь! А я повышу жалование…
— Десять тысяч рублей, уж простите, но все на благо России, но десять тысяч рублей, — сказал я и понял, как низко это прозвучало.
— Коммерциант! Сибарит! Как можете вы? Вам дают возможность прикоснуться к сакральному, к русской православной императорской власти, а вы… — впрочем, сильного осуждения я не заметил.
— Я не сочту за оскорбления ваши слова, ваша светлость. Но сколь денег вы дали на открытие школы поваров? Но доля же ваша в этом есть, на том уговор. Я знаю о ваших стесненных средствах, оттого ничего не просил. Однако, мы живем в мире, где все имеет свою цену. И я сделаю так, как нужно, — сказал я и демонстративно стал молчать.
— Бог с вами, Михаил Михайлович, но таких средств у меня нет. Доходы от имений пошли на погашение некоторых кредитов. Извольте обождать! — сказал Куракин, чуть отворачиваясь, будто ему, действительно, противно говорить в такой час о деньгах.
А мне не противно. Мне нужно готовить деньги для покупки трактиров, а еще было бы неплохо
заказать на Петербуржской верфи хотя бы фрегат. Замахнулся на неисполнимое? Отчасти. Но корабль — это всегда хороший актив, а так получилось, что одна из главных русских верфей нынче не загружена ни строительством, ни ремонтом. А вот когда будут деньги, так не найду где и корабль заказывать. Еще нужно было бы узнать, а могу ли я, как частное лицо купить себе корабль, пусть без вооружения? Ну да были бы деньги.






