— Черт, но разве ваш отец не приказал бы своим людям прятаться в лесу? Вы можете загнать его прямо в ловушку.
Роман оглядывается на меня, его взгляд чуть смягчается.
— Маркус может постоять за себя, — объясняет он. — Я не хочу, чтобы ты волновалась за нас. С нами все будет в порядке. Тебе нужно думать о себе.
Леви кивает, когда мы прижимаемся спинами к стене дома, затаившись в засаде.
— Если дела пойдут плохо, — говорит он, — если что-то случится, и мы не сможем тебя защитить, тогда я хочу, чтобы ты бежала. Уходи в лес. Зови Дила и Доу и беги, спасая свою гребаную жизнь. Они выведут тебя из леса в безопасное место. Просто знай: что
бы ни случилось, мы найдем тебя.
Я прерывисто вздыхаю. От одной мысли о том, что мне придется бежать, меня тошнит, но если я буду стоять и ждать смерти, то все, через что мы прошли, окажется напрасным.
— Обещай мне, Шейн, — продолжает Леви, его голос приобретает напряженные, жесткие нотки. — Обещай, что сбежишь, если до этого дойдет.
Я тяжело сглатываю и киваю, слезы наполняют мои глаза. Я поспешно вытираю их, пытаясь взять под контроль свои эмоции. Сейчас, определенно, не время превращаться в плаксивую сучку.
— Я обещаю, — говорю я ему. — Но клянусь Богом, если вы, ублюдки, умрете, я убью вас сама.
Роман усмехается.
— Ничто не может убить нас, Шейн. Мы гребаные мрачные жнецы.
И с этими словами мы уходим в ночь.
Леви подталкивает меня к Роману, и я спешу за ним, следуя по пятам за Романом, пока он пробирается через кусты и направляется к самому фронту армии Джованни, готовый встретить их лицом к лицу. Не буду врать, стоять в первых рядах — не совсем то место, которое я хотела бы занимать, но я доверяю парням, они обеспечат мою безопасность. Маркус где-то там, присматривает за нами, и мне нужно верить, что он прикроет мою спину.
Леви и кузены разбегаются в разные стороны, и я быстро понимаю, что мы окружаем армию Джованни со всех сторон. На моих губах появляется усмешка. Они никогда не заметят нашего приближения.
Роман тянет меня за куст, откуда открывается вид на переднюю часть участка, прямо туда, где мы видим Джованни, вышагивающего по длинной подъездной дорожке, словно он какой-то бог. Его люди стоят у него за спиной, и ни один из них не держит ребенка Романа.
— Черт, — говорит он, его взгляд скользит по каждому из них. — Он где-то оставил моего сына.
— Он должен быть где-то рядом, — бормочу я. — Твой отец не упустит его из виду надолго.
Он держит его там, где сможет легко добраться до него, если его план провалится.
Роман кивает, соглашаясь со мной, но единственная проблема в том, что никто из нас не знает, где, черт возьми, это может быть.
— Пойдем, — говорит он, и его рука снова ложится в мою.
Я выхожу вслед за ним из кустов, держась в ночной тени.
— Там должно быть не меньше восьмидесяти человек, — говорю я.






