— Я знаю, что вы, ребята, хороши, но мы никак не сможем справиться со всеми ними в одиночку.
— Имей веру, императрица. Мы сталкивались с худшими шансами, — говорит он, делая паузу, чтобы подождать, пока его отец подойдет чуть ближе. — Еще немного.
Проходит несколько секунд, и в тот момент, когда Джованни выходит в самый центр кольцевой дорожки, готовясь подняться по лестнице, раздается выстрел.
Один из людей Джованни падает с громким криком, пуля пробивает ему голову. Брызги крови окрашивают мужчину рядом с ним, и я с отвращением смотрю на кровь в слабом лунном свете.
Джованни поднимает руку, заставляя своих людей остановиться, они судорожно оглядываются по сторонам, отчаянно пытаясь найти стрелка, но им никогда его не найти. Маркус слишком хорош.
Раздается еще один выстрел, и человек с противоположной стороны группы падает, как мешок с дерьмом — пуля пробивает ему грудь. Он кричит в агонии, и я смотрю, как мужчины в страхе пригибаются.
— Они не знали, — выдыхаю я, когда рука Романа сжимает мою. — Твой отец привез их сюда на убой, а они ни хрена не подозревали.
— Не знали, — отвечает Роман. — Он, скорее всего, сказал им, что это будет просто демонстрация силы, чтобы заставить нас преклонить колени перед его требованиями.
Они не готовы к этому. Они просто случайные люди с гребаной улицы. Жаль, конечно, но либо они, либо мы, и я выберу нас каждый гребаный раз.
Раздается еще один выстрел и еще, прежде чем Джованни протягивает руки.
— ХВАТИТ, — ревет он в ночи, его лицо краснеет, когда он переводит взгляд слева направо, пытаясь найти своих сыновей. — НЕМЕДЛЕННО ПОКАЖИТЕСЬ.
Роман смеется и тянет меня за руку.
— Шоу начинается.
И с этими словами все выходят, создавая барьер вокруг Джованни и его армии.
Улыбка растягивает мои губы, когда я вижу Леви слева от нас и Маркуса, выходящего из леса справа. Джованни оглядывается по сторонам, понимая, насколько серьезной угрозой могут быть парни, надвигающиеся на него с трех разных сторон. Он выглядит взволнованным, но его решимость выше этого.
— Серьезно? — спрашивает он, разводя руки. — Думаете, я вам по зубам? У меня здесь сегодня сотня человек, а вы стоите передо мной, не имея ничего, кроме себя и своих кузенов? Я пришел, чтобы сразиться, но это будет бойня.
— Не обманывай себя, отец. Ты ни разу в жизни не сражался, — смеется Роман, передразнивая его, как и подобает любому эмоционально оскорбленному сыну. — Чего ты надеешься здесь добиться? Мы уже заняли твое место во главе стола. Семья поклялась нам в верности. Ты проиграл. У тебя ничего не осталось.
Джованни
усмехается.
— Ты угрожал семье, чтобы заставить ее поклясться в верности, — смеется он, качая головой. — Но где они сейчас? Это всего лишь слова, Роман.






