— Домой? — Спрашиваю я, ни на секунду не доверяя ему, особенно с этим озорным блеском в его глазах.
Он приближается ко мне, и я делаю глубокий вдох, готовясь к худшему, когда пальцами сжимаю вокруг ближайшей решётки камеры, костяшки белеют, когда я хватаюсь их изо всех сил, что у меня есть.
— Верно, — говорит он мне, ядовитый тон в его голосе посылает волну беспокойства, пульсирующую по моим венам, как глухой звук мотора. — Ты едешь домой. Возможно, это не тот дом, на который ты надеялась, но я уверен, что тебе там будет
очень комфортно.
Я смотрю на него снизу вверх, и меня осеняет ужасное осознание.
— Он продал меня.
— Он, черт возьми, так и сделал, — гремит он, смеясь от восторга, когда другой парень возвращается с толстым черным пожарным шлангом, который выглядит так, словно может содрать кожу прямо с моего
тела. — И когда приедет твой новый владелец, тебе лучше выглядеть чертовски идеально. — Он хватает меня за подбородок, поднимая его, чтобы я встретила его мрачный взгляд. — Ты будешь улыбаться. Ты раздвинешь свои гребаные ноги. И тебе это чертовски понравится. Поняла, сучка? Если ты все испортишь и выставишь меня гребаным идиотом перед Джованни, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась.
Он отпускает мой подбородок резким толчком, и я затылком ударяюсь о металлическую перекладину. Болезненный стон срывается с моих губ, но прежде, чем я успеваю по-настоящему осознать, что это значит, из пожарного шланга льется вода.
Ледяная вода обжигает мою кожу, словно миллион ножей вонзаются в мою плоть, и я вскрикиваю, когда они оба смеются. Моя старая, порванная одежда служит барьером между ледяной водой и моей покрытой шрамами плотью, но этого и близко недостаточно, чтобы спасти меня от жестокой агонии, пронзающей мое тело.
Я поворачиваюсь, не в силах справиться с силой холодной воды, бьющей меня в грудь, и позволяю спине принять на себя основную боль. Шланг движется вверх и вниз, и я вздрагиваю, когда они пускают воду мне между ног. Они смеются, мои страдания доставляют им величайшее удовольствие.
Засохшая кровь Фелисити смывается
с моего тела, когда я падаю на землю, плача от боли, приземляясь на больное запястье, моя кожа приобретает оттенок красного. Они подходят ближе и хватают меня за руку, переворачивая, чтобы убедиться, что они изучили каждую маленькую складочку моего тела.
Вода бьет мне в лицо, и я вскидываю руки, отчаянно пытаясь защититься, пока слушаю их воющий смех. Струя воды ударяет мне в голову, смывая грязь, которая въелась в мои волосы за последние несколько дней, и это самое ужасное, что я когда-либо переживала. Давление безумное, и такое ощущение, что вода может буквально проломить мне череп.






