Открываю переписку с Лизой. Без горящих глаз и эмоциональной отдачи просматриваю новую серию фотографий возле бассейна. Строчу безразличное:
«Круто, Лиз»
Она очень быстро читает. Я даже на это злюсь.
«Зай, ты на меня обижена? За что? Я извинюсь»
Шумно
выдыхаю и откладываю мобильный. Основания ладоней вжимаю в глазницы. Становится темно-темно. Борюсь с чувством вины и гашу злость.
Собираюсь снова взять мобильный и написать, что не обижена, но застываю с протянутой к мобильному рукой.
Ручка той самой двери едет вниз. Из кабинета выходит Елена.
Я смотрю на нее. Она – в ответ. Улыбается. Светится. Мне безосновательно хочется назвать ее наглой сучкой. В голове я это и делаю. В реальности просто слежу, как она закрывает дверь за своей обтянутой юбкой-карандашом задницей. Подходит к зеркалу в моей приемной. Поправляет помаду. Волосы. Тянет подол ниже.
У меня перед глазами проносятся картинки, которые я не хотела бы представлять. Он ее на столе или на диванчике? Я видела. В углу стоит.
Хмурюсь, мотаю головой. Елена оглядывается.
Обычно она не проявляет ко мне интереса. А тут изучает. Размышляет немного…
– Ю-ля.
Зачем-то по слогам произносит мое короткое имя.
– Я могу чем-то помочь? – Хочу услышать «нет», потому что помочь-то я может и могу, но точно не хочу.
Елена улыбается ярче. И снисходительней. Может быть чувствует мою слабость. Может быть просто хочет своим видом показать, что с ней мне тягаться не стоит. Но я и не собираюсь.
– Картину сняла? – Спрашивает, кивая на закрытые двери судейского кабинета.
Абсолютно нелогичный внутренний протест мешает ответить нормально. Передергиваю плечами и уставляюсь в экран. Как будто у меня работа есть и
она меня отвлекает.
– Молодец, девочка.
В мой стол упираются женские руки. Хочу я того или нет, взгляд съезжает на качественный, выполненный со вкусом маникюр. Собственные аккуратно приведенные в порядок дома ногти хочется спрятать.
Елена приближается. Я с опаской слежу.
Понижает голос:
– Давай обсудим сразу…
Не давайте
.
И молчу.
– В этом суде и вокруг достаточно мужиков, на чью шею можно присесть. Если захочешь — я подскажу. Тарнавского не трогай, хорошо? Он мой.
От слов по телу жаром прокатывается отвращение.
– Я сюда работать пришла, – вру полуправдой. Потому что то ли работать, то ли шпионить…
– Работай, малыш. Работай. Глазками только не стреляй в ту сторону, хорошо? – Елена снова указывает кивком на сакральную дверь. Отталкивается от моего стола и выходит.
Ей все равно, а я сверлю между лопаток злым взглядом.
Справляюсь с привычным уже желанием просто встать и уйти. Ебитесь… Да как хотите. А потом вспоминаю, что пообещала Тарнавскому быть преданной.
Слышу голос Елены уже в коридоре. Передергивает. Еще раз, когда телефон проезжается по столу.






