Хочу я того или нет, но думаю: они тут действительно только что занимались сексом или…?
У него, конечно же, не спрашиваю. А вот в перепадах настроения тону.
После нескольких недель арктического холода к нам вернулось тепло.
К нам — это в принципе, а не только ко мне.
Отчасти выдыхаю: значит, те самые перепады совершенно точно зависят не от меня. Отчасти… Вместо остраненности меня только сильнее в него засасывает. Вот такого – разочаровательно харизматичного.
Все отведенные для меня Тарнавским полчаса (сверх которых вопреки «просьбе» прокуратуры я не задержалась), настраивалась на очередное опасное поручение и думала, как бы увильнуть.
Сослаться на боль в животе? Можно.
Лучше выглядеть слабачкой, чем разочаровываться в нем всё сильнее.
Но когда услышала, что Тарнавский всего лишь едет на профильную лекцию и может взять меня с собой – согласилась, не раздумывая.
Хотя может быть и стоило.
Поняла это, выходя из суда.
Только сейчас осознала, что прежде, чем попасть на лекцию,
придется провести с ним наедине в машине… Сколько бы времени ни пришлось – это много.
Но это
меня
тормозит, а Вячеславу Евгеньевичу пофигу. Он приближается к своей красивенькой машинке. Она приветствует хозяина вспышкой фар. У меня по линии позвоночника расползается не самое комфортное тепло.
– Я на секунду, – буркаю и быстрым шагом направляюсь по неожиданному для Тарнавского маршруту.
Он стоит у водительской двери и следит, как я стучу каблучками по тротуару.
Возле суда каждый день сидит попрошайка. Одна и та же. Иногда голосит. Иногда тихо причитает. Я не настолько наивна, чтобы верить в ее росказни о сборах на операцию. Это профессия. Отчасти – сознательный выбор, который сделал взрослый трудоспособный человек. Но сегодня это неважно. Я достаю из кармана деньги Лены и кладу рядом с женщиной.
Мы встречаемся взглядами. Она благодарит, как научена, я же нервно улыбаюсь, кручусь на каблуках и возвращаюсь к Тарнавскому.
Жегший поясницу и между лопаток взгляд теперь исследует лицо. Я взгляд отвожу сознательно.
С некоторых пор мне сложно в глаза.
– Я могу спереди? – спрашиваю и тут же корю себя. Дурацкий вопрос.
– Конечно, ты можешь спереди, – получаю в ответ не подколку, а растянутые задумчиво слова. Хотя бы так.
Сажусь, поправляю юбку, чтобы не задиралась слишком высоко. Смотрю на здание прокуратуры, нервно покусывая нижнюю губу.
Я даже не знаю, на какую сторону выходят
окна ревнивой львицы Тарнавского. Если на эту – она заметит? Если да – мне приятно?
Отрываю взгляд. Перевожу на попрошайку, которая в этот момент смотрит по сторонам, а потом достает из-за пазухи телефон. Не хуже моего, кстати.
– Инвестируешь в успешные стартапы? – Тарнавский спрашивает, заведя машину. Я смотрю на него коротко и чуть зло.






