Я помогу тебе в этом: захочешь
умереть – подарю славную гибель ради достойной цели и спасительное забвение; пожелаешь – возродишься новым человеком; а можешь остаться тем, кем станешь, пройдя со мной рядом трудный путь. Сразу скажу – мне нужно от тебя безоговорочное подчинение и преданность, твое умение много и профессионально убивать тех, кто станет или уже угрожает моей жизни и планам. Но клянусь Силой, что конец твоей службы наступит обязательно и ты получишь оговоренную плату в полном размере.
– Т-ты… кха-кха… бог или ангел? – хрипло прошептал человек, которому подарили мечту и обозначили за это плату. Давно привычную для него.
– Ха-ха-ха – чистый звонкий смех эхом метался по немаленькой комнате с высокими потолками. – Нет! По представлениям вашей культуры мне больше подходит образ дьявола-искусителя… Извини, но я живая - из крови и плоти… Вы называете нас зверолюдами… Мы же называем себя
астах-ачи-йем
, то есть дети неба или дракониды по-вашему… Так что ответишь, Устер Бличич?
– А если откажусь?
– Все равно будешь мне служить, но уже вечно и простой куклой. Говорящей, мыслящей, обучающейся куклой. Ты будешь понимать свое положение, исполнять все приказы с той добросовестностью, что присуща исключительно вашим биомеханическим игрушкам. Но некоторое своеволие как личности, право на умеренною свободу действий и возможность получать маленькие радости от жизни уже не предусмотрено. Конечно, такой расклад хуже, но и он меня вполне устроит… Так что же ответишь, мой младшей брат?
– Да я и не против, если моя жизнь будет хоть чуточку лучше и веселей прошлой. Раз я согласился, то давай тогда проясни – как сорокалетний мужик может быть младше какой-то пигалицы?
– Ха-ха-ха!.. Я рада, что не ошиблась в тебе. Такой помощник мне и нужен – дерзкий, сообразительный, немного чокнутый, опасный и со своим особым шармом. Главное не забывай, кому подчиняешься… Ну, раз таков первый вопрос, то давай поговорим об этом и твоей новой семье…
Планета Неевельт
Киин-Куорат – столица княжества Киин-Сидэр
23456 год от зарождения Небесного Скитальца
За прозрачным, с легким бледно-голубым отливом, стеклом широкого окна уютно устроившись в добротном кресле с кружкой чая рассматривал, в прочем как и всегда, мою любимую картину: шумная, гомонящая, оживленная широкая улица с бесконечным потоком величавых, надменных, влюбленных, грустных, радостных, жадных, щедрых, злобных, бескорыстных, умных, глупых и раздосадованных дешевеньких актеров театра абсурда с неизменным репертуаром непрерывной трагико-комедии, по чьему-то недосмотру называемая реальностью.
По центру видимой сцены - проезжая часть, вымощенная крупными плоскими плитами.






