– Я уже пробовала. Это не помогло.
– Попробуй еще раз, - прямо говорит он. Он потягивает виски, на его лице появляется озабоченное выражение.
– То, что ты делаешь, неправильно.
– Почему? Кто это решил, что все должны быть в отношениях?
– Я делаю еще один глоток вина и ставлю бокал на стойку.
– Почему я не могу оставаться одинокой?
– Ты абсолютно точно можешь быть одинокой, если это твой осознанный выбор. Но ведь дело не в этом, верно? Ты боишься встречаться.
Я не этого боюсь. Меня пугает секс. Интимная близость. Снова быть обнаженной и уязвимой. В тот последний раз с Роберто… Я чувствую, как начинает болеть голова, и закрываю глаза.
– Ты прав. Я знаю, что ты прав. Я буду работать над этим.
– Хочется тебе поверить, - говорит Энцо. Он не повышает голос, но для меня это слишком громко. Музыка, щелканье хлыста на сцене - все это слишком громко.
– Меня не будет здесь в следующем месяце.
– Хорошо.
– Я уже чувствовала тревожные
признаки мигрени, но не обратила на них внимания, а теперь борюсь с волнами боли и тошноты.
– Я пойду.
– Ты в порядке?
– В порядке, - отвечаю я, стараясь, чтобы меня не стошнило на дорогой ковер.
– Я в полном порядке.
Я едва успеваю пройти квартал, как на меня накатывает очередная волна тошноты, и я выплескиваю содержимое желудка на стену здания. Мысленно извинившись перед владельцем магазина за устроенный беспорядок, я, спотыкаясь, бреду домой, но головная боль становится невыносимой, а перед глазами все плывет. Я опускаюсь на скамейку, обхватив голову руками. Я встану, обещаю я себе. Я доберусь до дома, сделаю себе чашку чая, а потом свернусь калачиком на кровати и засну. Скоро. Как только пройдет эта волна боли.
Несколько минут спустя кто-то садится рядом со мной.
– Сильно болит?
– спрашивает Данте, протягивая мне бутылку воды.
– Ты видишь?
– Все расплывается.
– Мне слишком больно, чтобы спрашивать, что он здесь делает, поэтому я полощу рот прохладной водой, роюсь в сумочке в поисках лекарств и глотаю две таблетки.
– Если ты собираешься читать мне нотации о моем безответственном поведении, я разрыдаюсь и возненавижу тебя навсегда.
– Как насчет того, чтобы объявить перемирие, пока я не доставлю тебя домой?
– Он протягивает мне дорожную кружку.
– Выпей кофе. Кофеин поможет.
Вода и кофе? Я делаю глоток горячего напитка, а затем еще один.
– Откуда ты знаешь, что кофе помогает?
– Я очень умный, - сухо говорит он. Он терпеливо ждет, пока я опустошу кружку, а затем говорит: - Держись за меня. Можешь не открывать
глаза, я не дам тебе упасть.
Почему ты так добр ко мне? Едва не спрашиваю я. Вместо этого я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Данте тут же оказывается рядом, поддерживая меня.
– Хочешь, я понесу тебя?
– Нет.
– Он словно скала, твердая и непоколебимая.
– Только не дай мне врезаться в фонарный столб.






