Единственно кому я вынужден доверять, так это Захарию Петровичу Ляпунову, но Тайному приказу нынче конкурент Приказ Внутренних дел, который возглавляет Дмитрий Пожарский. Тут и городская стража в подчинении у Дмитрия Ивановича, как и полки внутренней стражи.
— По зеркалам, фарфору и иным товарам имеется спад. Англичане и голландцы ладят уже свое и все меньше покупают. Увеличились продажи пеньки, парусины, карет, сахара. Сильно спрашивают о покупке оружия, — продолжал свой доклад Лука.
— Оружие можем уже продавать? Скажи, Михаил Васильевич! — спрашивал я у несменного своего главного военачальника Скопина-Шуйского.
— Можем, государь. Хранить уже негде. Порох токмо никак нельзя торговать, а вот ружья, даже винтовальные, можно. Много этого добра, на триста тысяч воинов, — сказал головной воевода.
Скопин-Шуйский возмужал и стал уже без каких-либо условностей был главным военным в стране. При этом он очень популярный. Не настолько, как я, но на втором месте, точно. А еще, не секундочку, он остается самым знатным боярином империи. Вроде бы все спокойно, и со стороны Михаила не слышно и не видно хоть какого протеста или стремления к захвату власти. Но есть некоторые люди рядом с ним, которые ведут досужие разговоры, не очень мне приятные, в основном эти говоруны
в окружении родни жены Скопина-Шуйского.
Пока будет острая фаза войны, а она обязательно будет, нельзя начинать аресты и чистки. Внутри империи нужно полное спокойствие и национальный подъем. А то, что все потенциальные сотрясатели спокойствия под плотным колпаком, факт.
— Все оружие, что есть устаревшее готовьте к продаже! Заводы исправно работают и выдают новые винтовки и пистоли. Так что пусть воюют нашим старьем. А еще, — я посмотрел на Прокопия Ляпунова, главного координатора всех русских наемных отрядов. — Вооружайте наши отряды в Европе новым оружием.
— Но тогда европейцы прознают про наши новшества, — возразил Дмитрий Пожарский.
— Пора и прознать, тогда точно станут искать с нами дружбы, а мы извлечем выгоду. Много работы у тебя Семен Васильевич, — сказал я, обращаясь к Головину, все еще являющемуся Приказным боярином Приказа Иноземных дел. — Справишься? Нынче такие события закрутятся, что нам быть на чеку. Я, между тем, указ подготовил, кабы увеличить содержание твоего Приказа на ближайшие два года.
— Спаси Христос, твое величество! Справлюсь, государь. И, коль речь пошла о моей службе, то дозволь сообщить, — сказал Головин-сын, вставая и кланяясь.
Головин подошел ко мне и протянул лист с докладной запиской.
— Дозволяю всем от то говорить, Семен Васильевич! — сказал я, когда прочитал бумагу. — Такие вести нужно обдумать и быстро принимать
решения.
Глава дипломатического ведомства степенно развернулся к присутствующим.






