Он прижимается губами к моему лбу, и я почти уверена, что превращаюсь в лужицу прямо здесь, на тысяче простынях из египетского хлопка на огромной кровати в отеле. Забыв о головной боли, я подношу трясущуюся руку к его шее и запускаю пальцы в его волосы.
На одну секунду я позволяю себе лежать здесь, в безопасности его объятий, прежде чем наступит паника.
Потому что она всегда наступает.
Я отстраняюсь, натягиваю одеяло на грудь, чтобы прикрыться, и прижимаюсь спиной к изголовью кровати.
— Какого черта, Ис?
Истон провел рукой по моему бедру, и, черт возьми, снова пошли мурашки по коже, а затем последовал буквально коленный рефлекс, когда он меня защекотал.
Например,
может быть
, я его немного его пнула.
И, может быть,
он вроде как упал с кровати.
Серьезно, что может быть унизительнее этого утра?
Истон падает на пол, запутавшись в одеяле, и я смотрю на него.
— Какого черта, Линди?
Я не могу поверить, что это происходит.
Закрываю глаза, когда меня захлестывает смущение, сопровождаемое ледяными волнами паники. Глубоко вздохнув, закрываю лицо руками. Только когда отдергиваю руки назад, я с ужасом смотрю на большой, толстый бриллиант идеальной огранки, сидящий на моем безымянном пальце, рядом с соответствующим кольцом.
Обручальное кольцо.
Мой рот открывается и закрывается несколько раз, пока пытаюсь подобрать слова. Затем я перевожу взгляд с прекрасного кольца с бриллиантами и платиной на аппетитного мужчину, стоящего сейчас у подножья кровати, без рубашки и в темно-синих трусах-боксерах. Каждый дюйм его прекрасного тела выставлен на обозрение. Мышцы
растягиваются под натянутой кожей. Вены вздуваются. Мне бы хотелось насладиться этим зрелищем, если бы не шок, который, я почти уверена, меня ждет. Потому что на его левом безымянном пальце тоже есть простая черная полоса.
— Мои глаза здесь, принцесса.
Я поднимаю голову, глядя на его глупую ухмылку, бросаю подушку ему в лицо и поднимаюсь на колени.
— Не хочешь сказать мне, почему у меня на пальце обручальное кольцо, Истон Хейс?
— Совершенно уверен, что это потому, что ты моя жена, Мэдлин Хейс.
— Прости. ЧТО? — кричу Истону, встаю и пытаюсь закрепить вокруг себя простыню, в то время как под кожей бурлит истерика. — На секунду мне показалось, что ты сказал, что я твоя жена. Но это не может быть правдой. Я имею в виду, это безумие, — изо всех сил пытаюсь завязать эту дурацкую гребаную простыню узлом, чтобы можно было двигаться, не высвобождая грудь, но, кажется, мне это не удается, потому что руки не перестают трястись. — Я не могу быть твоей женой. Я даже не твоя девушка, — когда все еще не удается завязать чертову простыню, я хватаю с пола белую футболку
и делаю шаг к Истону.






