— Как именно я могу быть твоей женой?
Истон выхватывает футболку из моих рук и натягивает ее через голову, как будто я долбаный ребенок, и мне остается только просунуть сквозь нее руки с его помощью.
Мой муж
.
— Какого черта, Ис?
Его взгляд смягчается, когда я бросаю простыню на пол и выхожу из нее. Футболка доходит до середины бедра, закрывая все важные детали, и на секунду я чувствую себя немного лучше, пока он не протягивает руку и не обхватывает мое лицо.
— Что последнее ты помнишь, Линди?
Я закрываю глаза, пытаясь не обращать внимания на то, как приятно, когда меня так держат, и пытаюсь сосредоточиться на прошлой ночи, но от этого голова болит в десять раз сильнее.
— После всех шотов все стало немного неясным.
О Господи. Очень много шотов.
— Были танцы.
— Да, детка. Были танцы. Много танцев, — бормочет он, проводя большим пальцем по моей скуле.
Я наклоняюсь к нему, и затем мои глаза распахиваются.
— Ты перекинул меня через плечо, как мешок с грязным бельем, — восклицаю я, и сексуальный смех грохочет в его горле.
— Ты перекидывала через плечо много мешков с бельем, принцесса? — он сгибает колени и прижимается лбом к моему, когда я не смеюсь над его глупой шуткой, а вместо этого изо всех сил пытаюсь сдержать слезы, которые угрожают наполнить мои глаза. — Давай, Линди. Постарайся вспомнить, что произошло после этого. Мне нужно, чтобы ты вспомнила и запомнила остаток ночи.
Я качаю головой и тут же сожалею об этом движении, поскольку моя голова грозит снова взорваться.
— Как ты остался трезвым, Ис? Ты выпил столько же шотов, сколько и я.
— Я не был полностью трезв. Но не был пьян до потери сознания.
И не думал, что ты до такой степени. По крайней мере, не тогда. Когда после этого мы все забрались в автобус для вечеринок, ты и Эверли начали пить шампанское прямо из бутылки, я подумал, может быть, ты будешь чувствовать себя не слишком хорошо сегодня, — он наклоняет мое лицо к своему, и я потрясена той болью, которую вижу там. — Но я не ожидал, что ты ничего не вспомнишь.
— Ист… — меня прервал стук в дверь гостиничного номера.
— Мэдлин Кингстон, поцелуй своего мужа на прощание и двигай своей задницей. Самолет вылетает через час, — когда я не отвечаю ей сразу, слишком занятая тем фактом, что она только что сказала мне поцеловать мужа, она снова стучит. — Я звонила тебе все утро. А теперь ответь на чертов телефон или открой чертову дверь.
Думаю, это Эверли разбудила меня раньше.
Значит один вопрос решен.
Осталось еще около миллиона.
Я отступаю от Истона, пересекаю комнату и приоткрываю дверь.
— Дай мне минутку, ладно?
Она просовывает руки в щель в двери и сует мне одежду.
— Поторопись и попрощайся с любимым мальчиком. Мы ждем тебя, и мне нужно знать, что сказать маме.
— Твоей. Что? — шепчу, и у меня перехватывает дыхание.






