Не помню, чтобы я не разговаривала. Может быть, потому, что разговоров с Рошин, звучащих в моей голове, мне вполне хватало. Но я помню, что просила ее послать мне другую сестру, кого-то вместо нее, чтобы боль в моем сердце прошла.
Весной, после того как Рошин покинула меня, я поняла, что она услышала мою просьбу. Мы с Харрисоном были на улице, когда я увидела маленькую девочку с голубой заколкой в виде бабочки в волосах, стоящую во дворе дома по соседству. Я и не знала, что у них есть дети, но Харрисон рассказал мне, что они ее удочерили. Маленькая девочка жила с ними с декабря, но она редко выходила из дома.
Джослин, которая была нашей ближайшей соседкой, встала рядом с ней и представила нас. Она назвала девочку Марипоса, а еще упомянула, что по-испански
«Марипоса»
означает
«бабочка»
.
Марипоса покачала головой и сказала:
— Меня зовут Мари.
Я ничего ей не ответила, но она все равно продолжала пристально смотреть на меня.
— Когда у тебя день рождения? — попыталась она заговорить со мной снова. Причем слова она произносила иначе, чем я, но тогда я не могла понять, в чем было дело. Повзрослев, поняла, что у нее был итальянский акцент, но Мари старалась этого не показывать. Джослин
постоянно поправляла ее, когда девочка произносила слова по-итальянски. Несмотря на то, что Джослин уверяла, что Марипоса свободно говорила по-испански, мы с братом так и не услышали от нее ни слова по-испански.
— В сентябре, — ответил за меня Харрисон. — А у тебя?
— В октябре, — ответила Мари.
— О, точно! У вас разница всего в две недели! — подсчитала Джослин, попытавшись подтолкнуть нас ближе друг к другу.
— Слышишь, Ки? — Харрисон ткнул меня локтем. — У вас с Мари разница всего в две недели.
Харрисон сказал мне, что услышав это, я взяла Мари за руку и потащила ее внутрь нашего дома. При этом у меня буквально глаз горел.
С этого момента Марипоса Флорес стала моей сестрой. И примерно в то же время я стала превращаться в ту, кого Мари называла «мастером на все руки». В ту, что была создана для того, чтобы решить все проблемы в мире, а моим «миром» была моя семья. В том числе и Мари.
Я никогда не говорила об этом Мари, но причина, по которой я начала разговаривать с ней в тот день, заключалась в том, что я знала, что ее ко мне послала Рошин. Чтобы та стала мне названной сестрой. Я была старше Рошин на две минуты. И когда Джослин заявила, что у нас с Мари разница всего в две недели, в глубине души я знала, что Мари приехала жить на Стейтен-Айленд, потому что я отчаянно в ней нуждалась.
Оказалось, что и она нуждалась во мне.
Ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда ей было пять лет, и она переехала жить к Джослин и ее отцу, которого все в округе звали не иначе, как Папаша Джанелли.






