Папаша Джанелли умер вскоре после того, как переехала Мари, а Джослин умерла, когда Мари было десять. После этого о ней некому было заботиться, поэтому государство отдало ее на воспитание в приемную семью.
И снова, казалось, от меня оторвали половину меня. Поэтому я снова отказывалась жить нормальной жизнью. Закрылась и отказывалась продолжать жить нормально, пока мама не найдет ее.
Я будто перестала дышать, когда потеряла свою сестру. Мне казалось тогда, что если бы я снова перестала жить нормально, Мари вернулась бы.
Что, в сущности, и произошло.
Моя мама нашла ее.
Однако по большей части моя мама старалась держать нас подальше друг от друга. Она была обеспокоена тем фактом, что я пытаюсь заменить Рошин, используя Мари, и маме это не нравилось. Мама сказала, что я разбила ей сердце тем, что нашла замену своей близняшке. Даже по прошествии многих лет, мама по-прежнему старалась держать Мари на расстоянии вытянутой руки. Она сказала, что от Мари одни неприятности, и что она принесет их с собой в наш дом. Об этом ей поведали чайные листья.
Неприятности или нет, и даже если мама никогда
не сможет понять, Мари всегда будет моей названной сестрой; сестрой, близкой моему сердцу.
Однако никто из нас никогда не рассказывал Мари о Рошин. Мне не хотелось говорить о ней. Я боялась, что Мари подумает, что я пытаюсь заменить свою сестру, и тогда она поставит под сомнение правдивость тех сокровенных секретов, которыми мы делились с ней.
Мари не принимала доброе отношение по отношению к себе ни от кого, но, тем не менее, она доверилась мне. По большей части. Я понимала, что на то, почему она так яростно отвергла доброту других людей по отношению к ней, у Мари были свои причины, но самое прекрасное в ней, как и во мне — мы обе хранили свои секреты, но эти секреты никогда не вставали между нами.
Долгое время после того, как в моей жизни появилась Мари, я не разговаривала со своей близняшкой, но время от времени, когда жизнь становилась особенно невыносимой, я возвращалась к нашим с ней мысленным беседам.
В момент неуверенности, после того, как мама сказала, что она что-то узрела в этих чертовых чайных листьях, я попросила Рошин привести в мою жизнь нужного мужчину. Сказала ей, что когда он окажется прав, я буду знать, что она послала его, потому что он каким-то образом поймет то, что я потеряла, поймет мою боль. Он бы
почувствовал
меня.
Если Рошин послала мистера Келли
ко мне, то я терялась в догадках, почему.
Почему он?
Какого хрена она прислала мне мужчину, от присутствия которого у меня кошки на душе скребут? Чем больше я думала о том, как он иссверлил меня взглядом своих зеленых глаз, забросав камнями своих мыслей, тем больше я склонялась к тому, что, скорее, не выношу его общество.






