Его прикосновения приятны, но… иногда мне кажется, что он по-
настоящему
не чувствует меня. Как если бы его прикосновения были поверхностными.
Я
ни разу не пропускала встречи с Рошин в декабре, в день ее скоропостижной смерти, но мне никогда не казался раньше важным поход к ней на могилу. Может быть, все от того, что я думала, что Скотт скоро сделает предложение, и я хотела посмотреть, ответит ли она мне до того, как он его сделает. Она молчала все эти месяцы с тех пор, как я озвучила свою просьбу.
Видимо, Рошин сочла разумным прислать ко мне ирландца, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. От его появления глубоко внутри у меня возникло странное чувство. То была странная смесь возбуждения и страха, которые я испытывала рядом с ним — то чувство, которое я вряд ли когда-либо смогу забыть, но я не была уверена почему.
Может быть, Рошин послала его, чтобы показать тот типаж, на который мне точно
не
стоит западать. В этом было гораздо больше смысла.
Я с трудом представляла себе своих братьев рядом со Скоттом. А Келли? Они могли бы схватить его за шиворот. Фраза «вечно ввязывающиеся в драку ирландцы» не имела ничего общего со мной и моими братьями. Хотя, судя по росту Келли и выражению лица, ему было не чуждо хорошенько кого-то взгреть.
В любом случае, почему я все еще думаю об этом засранце? Надо было сказать ему, чтобы он отправлялся в ад, но что-то подсказывало мне, что Келли уже
там побывал, а еще, что у него, наверняка, найдутся в запасе «мили»
2
для часто летающих пассажиров.
Раздался стук в дверь моей спальни. Прежде чем успела ответить, Сьерра заглянула внутрь. Она была моей соседкой по комнате, и хотя мы были полными противоположностями, наше соседство имело плюсы. Она вовремя платила за квартиру. Она не лезла не в свое дело. И самое приятное: ее не было дома восемьдесят процентов времени.
— У тебя гости, — сказала она.
Я кивнула, взяла фотографию, на которой мы с Рошин были вместе на нашей последней вечеринке по случаю дня рождения, и положила ее обратно в старую шляпную коробку, в которой та хранилась. Как правило, Сьерра не задавала вопросов, но кто знал, когда она может начать их задавать. Если я не могла поговорить с Мари о Рошин, то ни за что не стала бы говорить о ней с Сьеррой.
И как раз вовремя, потому что Мари сменила Сьерру в дверном проеме. Как по волшебству,
Мари не пропустила встречу со мной в день смерти Рошин. Она не знала, но, похоже, чувствовала, что в тот день со мной что-то было явно не в порядке, и старалась повидаться со мной.
На моем лице расплылась широкая улыбка, и я заключила ее в крепких объятиях.
— Ки-ки, — сказала Мари сдавленным голосом. — Знаю, ты скучала по мне, но мне нечем дышать!
Я отступила назад, выпуская ее, осматривая с ног до головы.






