У тебя есть я, если когда-нибудь случится апокалипсис.
— Великолепно, — произнес я, засовывая руки в карманы, собираясь встать ближе к ней.
Кили рассмеялась, и ее волосы взметнулись вверх от налетевшего порыва ветра. Я убрал локоны с ее лица, заправив их ей за ухо. Она закрыла глаза, и она задрожала, вжавшись, отчего ее плечи оказались у самых ушей. Она положила свою холодную ладонь поверх моей, сжимая.
— Встань здесь, — сказала она, кивнув туда, где она стояла.
Я стоял перед ней, а она стояла близко позади меня. Она протянула мне лук и помогла
прицелиться, затем вручила мне стрелу.
— Давай посмотрим, на что ты способен,
похититель
моего сердца, — сказала она, а ее теплое дыхание коснулось моего уха. Она смотрела на меня через плечо.
— Как я должен это сделать, когда ты дышишь мне в затылок?
— Тебя это волнует?
Ее голос был низким, с придыханием, таким чертовски соблазнительным.
Когда Кили целилась, казалось, ей даже не нужно было концентрироваться или прищуривать один глаз, чтобы лучше видеть другим. Я снова прицелился, и когда собрался выпустить стрелу, она протянула руку и схватила меня за причинное место, одновременно дуя мне в ухо.
Стрела пролетела по сумасшедшей дуге и воткнулась в землю.
Я никогда не слышал, чтобы она так сильно смеялась. Я обернулся, и она указала на меня.
— Только взгляни на свое лицо!
Она засмеялась еще громче, но пыталась сделать такое же лицо, как у меня. Может быть, она уже обоссалась от смеха, но трудно было сказать, когда она не могла сохранить невозмутимое выражение лица. Она почти хрипела. Когда она снова смогла нормально дышать, она сказала:
— Ты не привык, чтобы женщина подставляла тебе подножку, верно, Мародер?
Я прижался вплотную к Кили, скользя рукой вверх по ее спине, чувствуя дрожь под ее кожей, когда я прикасался к ней. Я достал из колчана еще одну стрелу.
Повернувшись, я еще раз прицелился и выпустил стрелу. На этот раз она пролетела прямо, попав прямо в мишень, но чуть левее от центра.
— Неплохо, душа моя, — сказала она у меня за спиной. — Совсем неплохо. Я чувствую некоторый потенциал.
Она сказала это так небрежно, как будто не называла меня как-то иначе, чем она меня называла — Келли, Мародер, ублюдок, похититель ее времени или сердца. Это было то же самое, что и в первый раз, когда она назвала меня Кэшем.
— Что?
Она приподняла волосы, поправляя их так, чтобы они не развевались на ветру.
— Я назвала тебя
моей душой.
Не заключай сделку по этому поводу. Ты — моя душа и мое сердце, с тех пор как ты украл его.
Кили снова развернула меня к цели, подстроив мое тело определенным образом. Рядом с ее телом, направляющим мое, мы поражаем каждую цель. Мои стрелы застряли прямо рядом с ее, за исключением последней, когда она выстрелила, прямо как Робин Гуд.






