Я ношу их сердца с собой. Их грехи стали моими собственными грехами.
Через минуту или две она вздохнула.
— Как насчет моего? Разве это обуза?
Я изучал ее лицо, удивляясь, как, черт возьми, я не понимал, насколько она красива до этого самого момента. Как было бы достаточно ее лица, если бы это было последнее, что я когда-либо видел. Как из всех женщин во всем мире мои глаза решили, что она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
— Нет, моя дорогая, — сказал я. — Когда я украл твое сердце, я нашел то, чего никогда
раньше не чувствовал. Облегчение.
Она наклонила голову, упираясь мне в грудь.
— Человек не способен по-настоящему оценить мир без хаоса.
Она обняла меня, повернув голову в сторону, чтобы посмотреть на воду. Она прижалась ко мне еще теснее.
— Я слышу это, хаос. Это разрывает тебя на части изнутри. Правда о твоем отце, правда, которую он скрыл от тебя, убивает что-то внутри тебя. Не позволяй этому разрушить тебя, — прошептала она. — Теперь мое сердце принадлежит тебе, Кэшел Келли, и если что-то убьет тебя, это убьет и меня. Вот почему я назвала тебя
своей душой
. Потому что ты есть мое сердце и душа, независимо от того, кто ты и что ты сделал. Ты мой. Конец истории.
30
Кили
Остаток месяца мы провели в Ирландии, Морин и дети присоединились к нам через две недели.
После этого мы отправились в Шотландию, чтобы провести некоторое время с моей семьей. Кэш настаивал на этом. Он сказал,
что самое время разобраться со всеми призраками и скелетами. Нелегко было сообщить маме новость о том, что я не вернусь на Бродвей; я начну заниматься искусством. По какой-то причине она, казалось, восприняла эту новость стоически, когда Кэш был рядом со мной.
Может быть, дело было вовсе не в Кэше. Может быть, все потому, что я наконец-то установила границы ее вины, и моя жизнь была такой, какой она была. Я не могла вернуть свою сестру, независимо от того, сколько бы раз я пыталась задержать дыхание, и настало мое время жить своей жизнью. Моей жизнью. А не жизнью сестры.
Перед нашим отъездом мои братья набросились на Кэша, как кучка борцов во время бесплатной игры для всех, поскольку Харрисон решил рассказать им об обстоятельствах нашей первой свадьбы в Нью-Йорке. Он сказал, что больше не может скрывать это от них, потому что все они решили работать на Кэша. Он финансировал их паб и требовал определенную сумму выручки до тех пор, пока кредит не будет возвращен. Я чувствовала, что за этим кроется что-то большее, возможно, какие-то криминальные связи, но мои братья были уже взрослыми, и я не могла решить все их проблемы.
Однако.
Было решено, что мои родители никогда
не узнают об обстоятельствах, которые свели нас с Кэшем вместе. У меня был компромат на каждого из моих братьев, который я поклялась никогда не раскрывать.






