Либо она упала лицом вниз, либо кто-то использовал ее в качестве груши для битья.
Я нашел Малыша Хэрри, который ел жареный миндаль, обсыпанный корицей и сахаром, и наблюдал за тем, как Мари подает еду. С минуту я изучал его реакцию на нее. Когда она дотрагивалась до места на своем лице, которое, должно быть, болело, и морщилась, он сжимал челюсть. Я не собирался вмешиваться в его личные дела, но мне было интересно, как он к этому отнесется.
Как бы Малыш Хэрри ни поступил, его поступок
докажет мне, что он за человек. Собирался ли он убить того ублюдка, который сделал это с ее лицом? Нетрудно было догадаться, что только мужчина оставляет на женщине такие следы. Если бы это была моя женщина, я бы убил ублюдка за гораздо меньшее, чем это.
Малыш Хэрри выпрямился, заметив меня, и протянул руку. Мы пожали друг другу руки.
— Хороший день для прогулки, — сказал он.
— Ага, — ответил я. — Погода становится теплее.
Несмотря на то, что он смотрел на меня, я мог с уверенностью сказать, что ему не терпится снова посмотреть на нее.
— Твоя девочка, — сказал я. — Она впечаталась лицом в асфальт, или кто-то расписал ей личико намеренно?
— Моя девочка?
Я кивнул в ее сторону.
— Та, на которую ты все время смотришь.
— Вы заметили?
— Я все подмечаю.
Он кивнул, разгрызая остатки орехов.
— Она — лучшая подруга моей сестры. Мари Флорес. Мы вместе выросли на Стейтен-Айленде. Сестра рассказала мне, что это сделал с ней хозяин квартиры. Он долбаный мудак.
Потом Малыш Хэрри перевел взгляд на меня, осмотрев мой повседневный наряд. Он никогда не видел меня без костюма.
— Хэрри…
Кили замерла, заприметив меня.
Меньше чем за секунду ее брови взлетели вверх, а затем она прищурилась. В этом свете ее глаза казались небесно-голубыми. Может быть, проще было бы сравнить их с небом или водой, но мне в голову пришла только небесная синь, которой достойны исключительно небеса. Умиротворяющая. А ее огненно-рыжие волосы делали этот цвет еще ярче.
Кили Ши Райан была красивой
женщиной. Небесным ангелом, на самом деле. Но также не было никаких сомнений в том, что свой острый язычок она позаимствовала у созданий ада. А еще чертов характер. О нем свидетельствовал цвет ее волос.
—
Вы
, — сказала она, причем не очень вежливо.
Черт, можно ли мне поминать его имя?
— Ки, это
мой
босс, — произнес Харрисон, выпрямляясь. Его разозлило то, как она разговаривала со мной. Он не хотел терять свою работу. Или сделал бы что еще похуже.
Хэрри знал, что я вспыльчивый ублюдок, а я не терплю многого. Может быть, я только недавно откинулся, но мое имя все еще не стерлось с этих улиц. Трудно было забыть человека, которого все называли «Мародёром»: он всегда брал то, что хотел, невзирая на последствия.
— Мистер Келли, — продолжил Харрисон, — это моя сестра, Кили Райан.






