Жаль, что я отказался от мысли о действии от противного, а то все могло бы быть намного проще.
Малыш Хэрри прочистил горло, и я понял, что мы с лучницей уставились друг на друга. Простое «смотреть» при взгляде на нее было бы сказано с натяжкой. Она направляла мысленные стрелы в мою голову, посылая их по установившемуся между нами телепатическому каналу.
— Похоже, вы испытываете ко мне сильную неприязнь, мисс Райан, — сказал я. — Не думал, что так сильно потряс вас на кладбище. В следующий раз, когда я буду проходить мимо, пройду, напевая песенку.
— О, прелестно. Ирландец, который умеет петь!
Кили издала звук, который свидетельствовал о том, что она разгневана. Ее шея покрылась красными пятнами, как и ее щеки.
— Мы с вами не настолько близко знакомы, чтобы я могла утверждать, что вы мне не понравились, но раньше это меня никогда не останавливало. Мне не нравится запах дерьма, который витает вокруг вас, когда вы проходите слишком близко…
— Кили, — прервал ее Малыш Хэрри. Но в его одергивании не чувствовалось жесткости. Он боялся ее больше, чем меня.
— Только вот не надо мне твоих «Кили», — сказала она. — С этим парнем явно что-то не так. Он само очарование, когда ты приглашаешь его в
свой дом ровно до тех пор, пока он не возвратится подзней ночью, чтобы обнести твое жилище.
— Вот почему на улицах меня называют «Мародёром». Я беру все, что захочу.
Простачок. Вот оно. Воспринимай это так, как тебе, черт возьми, заблагорассудится.
После моего замечания на некоторое время все замолчали.
Затем, совершенно внезапно, она распустила огненной волной волосы, положив руки на изящные бедра. Если бы это был какой-нибудь укромный уголок, их бы назвали смертельно опасными.
— У меня нет на это времени! — прошипела она.
Затем Кили развернулась к мужчине, идущему к ней с луком и колчаном, полным стрел. Все перья оперения были зелеными - настоящий цвет зависти. Этот цвет окутывал Кили, как и стрелы.
— Пора начинать, — сказал ей мужчина.
Она повесила колчан за спину и взяла лук, словно он был игрушечным. Кили бросила на меня испепеляющий взгляд в последний раз, прежде чем развернуться, чтобы уйти.
Я смотрел, как она уходит от меня, восхищаясь ее задницей. Я имел удовольствие лицезреть ее зад однажды ночью, когда Скотт Стоун трахал ее у окна в своей квартире. Занавески были сдвинуты в сторону, и то было великолепное зрелище. Ее зад казался полной луной темной ночью.
— Что, по-вашему, вы делаете?
Кили резко остановилась, когда через секунду я догнал ее.
На заднем плане начали бить шотландские барабаны, и я понимал, что бы Кили там не собиралась делать, она сделает это хорошо. Я хотел увидеть ее в этой обстановке, заставляющей эти стрелы лететь с точностью в цель.
— Иду.
— Почему рядом со мной?
— Прогуливаюсь.






