Мой брат стоял, оставив между ними некоторое пространство, засунув руки в карманы.
— Ничего,
Ки, — сказал Харрисон. — Просто сделал Мари подарок на день рождения.
— У нее день рождения в октябре, — сказала я, констатируя факт. Не в первый раз я задавалась вопросом, что Харрисон на самом деле чувствовал к Мари. Казалось, для моего брата его чувства выходили за рамки братских отношений. Он никогда не признавался мне в этом, и я решила не говорить Мари о своих подозрениях, но иногда было трудно не заметить, как он смотрит на нее и не думать,
в этом что-то есть
.
Харрисон пожал плечами.
— Ненавижу опаздывать.
Я открыла было рот, чтобы ответить, но в дверь громко постучали. Я посмотрела в сторону, откуда шел звук, гадая, кто мог прийти так поздно. Сьерры не было дома, а если ее не было дома, то ее парни держались отсюда подальше. Мужчины сопровождали Сьерру везде, куда бы она ни пошла.
— Кого-то ждешь? — спросил Харрисон.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, Сьерра сказала, что вернется поздно.
— Я открою, — сказал он.
Мари подошла и встала рядом со мной, пока Харрисон разговаривал с кем-то по другую сторону двери. Минуту спустя он вошел в сопровождении двух мужчин.
ЧЕРТ! Слово ожило, словно неоновая табличка в темноте моего разума.
Он
бы не
стал.
— Кили, — сказал Харрисон. — Это детектив Скотт Стоун и детектив Пол Маринетти.
Скотт подошел первым, протянул руку, слишком хорошо играя свою роль, но мягкость в его глазах была очевидна только для меня. Он позволил своей ладони задержаться на мгновение дольше, чем того требовали приличия, прежде чем мужчина постарше протянул мне свою руку. Его напарник. Скотт уже упоминал о нем. Скотт считал, что ему пора на покой, и полагал, что Пол слишком мягок с закоренелыми преступниками. Точнее, к тем, кто связан с организованной преступностью.
В целом Скотт не одобрял бытовых преступлений, но отдельное место он отводил тем, кто был связан с организованной преступностью и тому подобному. Скотт и его семья преследовали гангстеров и «семьи», в которые те были вхожи, со страстью, почти граничащей с одержимостью. Причем это выходило за рамки работы и становилось для них личным делом.
Встретившись с его семьей в Луизиане, я узнала причину: тетю Скотта с его двоюродным братом у нее в утробе сбил пьяный водитель, который случайно оказался сыном одной из самых известных в истории итальянских преступных семей. Фаусти. В Италии и за ее пределами они считались членами королевской семьи, но семья Скотта видела в них лишь подлых убийц, которых следовало бы приговорить к пожизненному заключению без права досрочного освобождения.
— Мисс Райан, — произнес Скотт с серьезным выражением лица, полностью переключив мое внимание на него.






