Это было украшение, которое
заставляло меня чувствовать себя женственной. Мне очень не хотелось признавать, что все, что делал Келли, имело ценность, но кольцо было потрясающим и доказывало, что если он действительно выбрал его, то у него был хороший вкус.
— Конечно, — прошептала я сама себе. — Он выбрал тебя, не так ли?
Тогда я посмеялась над собой, потому что Келли собственно меня не выбирал. То была судьба. Судьба, летящая на крыльях мести, выбрала меня в качестве его невесты. Я должна была оборвать отношения с мужчиной, который был полной противоположностью Кэшела Фэллона Келли. Порвать отношения с человеком, который упорно трудился, чтобы честно заработать себе на кусок хлеба. Порвать с человеком, который был предсказуем и надежен. Порвать с мужчиной, чьи прикосновения не обжигали меня до глубины души и в то же время не дарили мне покоя. Порвать с человеком, который принес в мою жизнь мир, а не хаос.
Даже роль на Бродвее не должна была стать моей.
Все эти вещи — мужчина, который казался больше, чем вся моя жизнь, и роль на сцене — должны были принадлежать моей сестре. Она была рождена для больших свершений. То, что, как уверяла мама,
приходит когда тебе суждено родиться звездой.
Итак, та жизнь, которой я теперь жила? Вся моя жизнь была похоже на одну сплошную ложь.
Прежде чем я успела слишком погрузиться в размышления о том, какая же я бедная и несчастная, за пределами кабинета отца Фланагана раздались голоса. На этот раз я не потрудилась встать со своего места, потому что уже стояла. Я отказывалась прогибаться.
Дверь открылась, и Рафф вошел первым, но тут же остановился. Келли, повернувший голову в сторону отца Фланагана, отпихнул его дальше в кабинет, не замечая, что я стою там.
Может быть, дело было в молчании двух других мужчин, но как бы там ни было, Келли наконец увидел, что я тоже нахожусь в кабинете.
— Нам нужно поговорить, — сказала я, не давая ему шанса прийти в себя. Это был мой момент. Будь я проклята, если позволила бы Кэшу лишить меня этого маленького превосходства.
Он ничего не сказал, но его глаза не отрывались от моих. И так было до тех пор, пока отец Фланаган не разразился легким смехом, покидая кабинет, а Рафф последовал за ним. Келли сощурился, глядя на меня, но через секунду резко посмотрел на священника и своего кузена. Его гнев был направлен на них, а не на меня.
— Ах, но какую запутанную паутину мы плетем, Кэшел Фэллон Келли, — заметил отец Фланаган, прежде чем закрыть за собой дверь и оставить нас наедине. Смех эхом разносился по коридору, пока не стало совсем тихо, и мы не остались вдвоем лицом друг к другу.
Когда внимание Кэша снова переключилось на меня, он уставился на фату на моей голове и свадебное платье, в котором я была.






