Перед простым письменным столом в кабинете священника стояли два стула. Я села на один из них, вздыхая при этом, а затем взглянула на сумку, висящую на спинке второго стула.
Мое сердце пропустило удар, и я сделала глубокий-преглубокий вдох, чтобы попытаться успокоить сердцебиение. Но от этого перья снова затрепетали у меня в животе. Мои пальцы барабанили по дереву столешницы, и при этом безумно хотелось пристукивать ногой в такт.
Прошло пять минут, и прямо перед тем, как я встала со своего места, слишком нервничая, чтобы просто усидеть на одном месте, дверь открылась, и вошел мужчина в возрасте.
— Отец Фланаган? — произнесла
я, поворачиваясь с того места, где стояла.
— Весь день как, — сказал он. — Рафф сказал, что вы хотели бы переговорить со мной.
Я встала, и он застыл как вкопанный — его глаза окинули меня с головы до рук. Я нервно вытерла ладони о джинсы.
— Меня зовут Кили Райан, — сказала я, протягивая руку. — Мне сказали, что вы друг семьи Келли.
Он взял мою руку, но вместо того, чтобы пожать ее, положил свободную ладонь поверх моей.
— Я считаю Кэшела Фэллона и Киллиана Патрика близкими, словно они мои кровные родственники. — Он немного помолчал. — У тебя какие-то неприятности, Кили?
— Неприятности.
Я отрицательно покачала головой. Было бы бесполезно рассказывать этому человеку о том, в какой беде был Кэш Келли, потому что он, вероятно, уже знал.
— Нет, это неподходящее слово для того, чтобы описать мое состояние. Но я рада, что вы считаете Кэшела Фэллона семьей. Распространяется ли это и на меня? С тех пор, как он выбрал меня своей невестой?
Я улыбнулась — заговорщической улыбкой, как называла ее моя мама.
Взгляд отца Фланагана переместился с меня на сумку, висящую на стуле, а затем снова на меня. У него были глаза ярко-синего цвета, которые гармонировали с остатками былой копны рыжих волос.
— Присаживайся.
Он кивнул на стул, на котором я ранее
сидела.
— Давай-ка выслушаем, что ты задумала.
Улыбка, которой он одарил меня, напоминала понимающую улыбку Раффа, а улыбка, которой я одарила отца Фланагана, на сей раз была настоящей.
Кольцо с изумрудом в обрамлении бриллиантов на моем левом пальце отреагировало на приглушенный свет в кабинете отца Фланагана. Несмотря на то, что оно сидело у меня на пальце с тех пор, как Келли надел его туда, я так и не нашла времени полюбоваться тем, насколько оно красиво.
Может быть, потому, что признаться в этом самой себе было все равно, что уступить своим принципам.
Мне было трудно делать это из страха.
Но то, что я собиралась сделать? Я чувствовал себя свободной.
Капля контроля сделала мою жизнь немного менее хаотичной, и поэтому я позволила себе восхититься кольцом таким, каким оно было. Просто кольцо, которое выглядело исключительно красиво при таком освещении и на моем пальце.






