Но у неё, как оказалось, три входа. И я вошел в дверь прямо напротив моего дяди. Так что я оказался в поле его зрения.
И
когда он смотрит на меня, я точно знаю, что он видит.
Мужчина, одетый во все черное. Тактический жилет. Пистолет с глушителем в кобуре. Длинные ножи, прикрепленные к каждому бедру. Кровь капает с кончиков на кафельный пол.
Его рот двигается, но из него ничего не выходит.
Когда я подхожу ближе, он пытается схватить пистолет, который небрежно оставил на столе перед своей тарелкой.
Но он не видит Неро, стоящего прямо за его стулом.
И когда мой дядя наклоняется вперед, Неро взмахивает рукой вниз по дуге, пальцы сжимают его собственный прямой клинок, острием вниз. Когда его рука достигает нижней точки своей траектории, и рука Неро взмахивает обратно к нему, острие ножа пронзает плечо моего дяди, под ключицей, и скользит насквозь, пока не вонзается в деревянную спинку стула моего дяди.
Прижатый к стулу человек кричит.
И я вздыхаю. «Нет смысла кричать, старик. Все мертвы».
Он пытается рвануться вперед, все еще хватаясь за пистолет, но нож удерживает его на месте.
Кинг выходит в сияние света из бокового входа. «Отлично сделано», — говорит он Неро, кивая на клинок, его собственные окровавленные ножи по бокам.
Неро ухмыляется. «Я научился этому трюку у тебя».
«Ч-что тебе нужно?» — цедит сквозь зубы мой дядя.
«Что мне нужно?» Я наклоняю голову. «Я думаю, это очевидно. Я хочу, чтобы ты умер».
«Ты неблагодарный…» — начинает он.
Но я сокращаю расстояние между нами, ударяя ладонью по рукоятке ножа в его плече, загоняя его глубже.
«Хочешь поговорить о неблагодарности?» Я правой рукой вытаскиваю один из своих клинков. «Я был готов позволить тебе прожить свою жалкую жизнь здесь, внизу, без помех. Но теперь нет».
Я хватаю нож в его плече левой рукой и выдергиваю его. Это требует усилий, особенно потому, что я только что засунул его глубже, но звон в моих ребрах напоминает мне, как близко этот человек подошел к тому, чтобы разрушить
все, что у меня есть.
Почувствовав, что я собираюсь сделать, Неро хватает спинку стула моего дяди и отодвигает его от стола, освобождая нам место.
«Гонсалес теперь означает Чикаго. Ты умрешь». Я бросаю нож, который только что вытащил из его плеча, ему на колени.
Он ругается на меня, и Неро бьет его по затылку.
«Подними его», — рявкаю я дяде.
Его глаза сверкают, и я вижу, что он будет озлобленным ублюдком до самого конца.
Он хватает нож и встает, кровь пропитывает его рубашку. «Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и убить меня?»
"Да."
Вместо того чтобы напасть на меня, он, как трус, бросается на пистолет.
Но я тоже бросаюсь. И я оказываюсь там первым, мой замах попадает ему в подбородок. V-образная форма челюсти позволяет моему ножу войти плавно, словно разрезая торт.






