Но это всегда был он, который тянулся ко мне, он притягивал меня к себе.
Я никогда к нему не прикасалась.
Но я хочу.
Я вытаскиваю руку из-под его куртки и медленно, нежно кладу свою ладонь на его ладонь.
Я поворачиваю руку, пока мои вытянутые пальцы не оказываются на одной линии с пальцами Дома. Его рука намного больше, его ладонь больше моей со всех сторон. Его пальцы настолько длиннее, что когда он сгибает верхний сустав, его кончики пальцев сгибаются над моими.
Эти сильные руки.
Они теплые. И я чувствую грубые мозоли, которые идут вдоль основания его пальцев.
Контраст с моими мягкими руками.
Самолет с грохотом ныряет.
Я поворачиваю ладонь, и когда я начинаю сгибать свои пальцы между его пальцами, он делает то же самое.
И это лучшее, что я чувствовал за последнее время.
Не имея больше слов, я расслабляюсь на спинке и сосредотачиваюсь на большом пальце Доминика, который трёт маленькие круги по тыльной стороне моей ладони. Турбулентность забыта.
Раздается звуковой сигнал непристегнутого ремня безопасности, а затем раздается громкий щелчок отстегивающихся ремней безопасности всех пассажиров самолета.
Следуя его примеру, я расстегиваю ремень и подаюсь вперед на сиденье, пока не могу наклониться и поднять сумку.
Дом уважает мою потребность в тишине между нами, но нарушает это перемирие, когда хватает меня за лямку рюкзака.
Я немного сопротивляюсь, но он свободной рукой отрывает мои пальцы от ремня. «Я понесу его».
Я провожу руками по его пиджаку,
который лежит у меня на коленях. «Уверена, у службы безопасности возникнут проблемы, если ты пройдешь весь путь до выдачи багажа».
Дом наклоняется ко мне, чтобы освободить себе место, затем перекидывает мою сумку через плечо. «Тогда я понесу ее, пока наши пути не разойдутся».
Экипаж открывает главную дверь, и первый ряд людей начинает выходить из самолета.
Пока наши пути не разойдутся.
Когда проход освободился, Дом встал и вышел из нашего ряда. Затем он жестом пригласил меня пройти вперед.
Я изо всех сил стараюсь выглядеть грациозно, выходя из комнаты, и ему удается выхватить свою куртку у меня из рук, так что я остаюсь ни с чем.
Когда я поворачиваюсь спиной к Дому, стоящему во весь рост, его пальцы касаются моего конского хвоста, и он усмехается: «Коротышка».
Поддразнивание.
Продолжай поддразнивать друг друга, чтобы ты могла продолжать улыбаться, когда ваши пути разойдутся.
Я говорю спасибо бортпроводникам, а затем делаю последний шаг по трапу самолета и выхожу на взлетно-посадочную полосу.
Наступает вечер, и воздух конца сентября врывается в небольшую щель, охлаждая мои разгоряченные нервы.
Деревья начнут меняться через несколько недель, и я не могу не представить, как отправляюсь на осеннее свидание с Домом.






