Размах его пальцев настолько широк, что его большие пальцы
упираются в мою спину по обе стороны позвоночника, а остальные пальцы впиваются в мои мягкие, податливые части.
Часть моего мозга пытается смутиться из-за того, как сильно он надавливает на меня пальцами, но взгляд его глаз пересиливает это смущение.
Ему явно нравится то, что он чувствует.
Он скользит руками по моему животу, крепко прижимая меня к своему телу.
Всем
своим телом.
Та длина, которая была полутвердой, когда я пронеслась мимо него в самолете, это… Это не полутвердая. Это не половина чего-либо. И сталь этого давит мне на поясницу.
Наклонись.
Я наполняю легкие, затем выворачиваюсь в хватке Дома. Он ослабляет руки ровно настолько, чтобы я могла повернуться к нему лицом, и я, не теряя времени, обнимаю его за шею.
Он наклоняется.
Я
потягиваюсь.
Мои глаза закрываются.
И наши губы встречаются.
Они сходятся в неистовстве. Нет поцелуя с закрытым ртом. Нет сладких поцелуев, чтобы начать. Ничего подобного.
Наши рты открываются в тот момент, когда они соприкасаются.
Язык Дома проникает в мой рот, пробуя меня
на вкус
.
И прошло так много времени. Прошло так чертовски много времени с тех пор, как я кого-то целовала. Но моему телу не нужны никакие напоминания.
Мой язык касается его языка, и я крепче обхватываю его шею, притягивая его ближе.
Из груди Доминика доносится гулкий звук, который передается мне, и затем он ныряет.
Он хватает меня за задницу, затем опускает руки ниже. Он вдавливает мою струящуюся желтую юбку в расщелину, где моя задница встречается с ногами, а затем поднимает меня.
Стон, который он издает, не имеет ничего общего с тем, что он поднимает меня в воздух, а связан с тем, что я автоматически обхватываю его талию ногами.
Мой рот не отрывается
от его рта. И когда он прижимает меня ближе, я царапаю пальцами его затылок. Намного грубее, чем когда я впервые коснулась его в самолете.
Дом делает шаг, затем еще один, прежде чем закружить нас в неполном круге.
«Ноги», — выдыхает он мне в рот.
Я не понимаю, что он имеет в виду, пока он не начинает садиться. Тогда я расцепляю ноги и сгибаю их так, чтобы стоять на коленях по обе стороны от его колен, когда он садится на скамейку напротив рюкзака и куртки.
Мне не приходит в голову попытаться удержаться. Мне слишком нравится ощущение его подо мной, поэтому я позволяю своему весу обосноваться на его бедрах. Но он все еще ласкает мою задницу, и Дом долно быть согласен, что я слишком далеко, потому что он притягивает меня ближе.
Напротив него.
Я стону, когда он тянет меня вверх по выпуклости в своих штанах. Большая выпуклость, которая трётся о мой шов. Слои ткани между нами едва ли способны притупить это ощущение.
Одна рука скользит вверх. И вверх. Между лопатками. Вверх по шее.






