«Какого цвета?» — спрашивает мужчина, поднимая мою сумку и показывая, что такой же зелёной сумки нет.
Я вздыхаю. «Черный — это нормально».
«Золото или серебро?» Он спрашивает о металлических акцентах, но я отвлекаюсь, замечая, что он больше не несет мое сломанное печенье.
Он что, выбросил? Как он это сделал, чтобы я не заметила?
«Золото», — отвечает он на свой собственный вопрос, скользя рукой по моей спине.
Он проводит пальцем по тонкой золотой цепочке, застегивающейся на моей шее, и крошечному сердечку-подвеске, свисающему чуть ниже моего горла.
Мурашки покрывают мои руки. И они становятся только хуже, когда он поднимает руку выше, его большой палец касается моих маленьких золотых сережек-сердечек.
Когда я чувствую, что нахожусь в полусекунде от перевозбуждения и сердечного приступа, его татуированная рука покидает мое тело.
Он даже не спрашивает больше, не проверяет меня. Он просто берет черную сумку с блестящей золотой фурнитурой и несет ее на кассу.
Понимая, что я проиграла биву, что эту сумку покупают, я бросаюсь за ним.
Если я смогу достать свою карточку из сломанной сумки, возможно, я
смогу быстро провести ею через считывающее устройство и заплатить эту невероятную сумму самостоятельно, прежде чем он успеет ее купить.
Я действительно не могу позволить незнакомцу платить за это.
Он уже у стойки, когда я его догоняю. И он как будто знает, что я планирую, потому что, когда я тянусь к переднему карману на молнии, где хранится мой кошелек, он поднимает руку и прижимает сумку к груди.
Женщина сканирует бирку, и на маленьком экране отображается общая сумма.
«О, боже!» — небрежно восклицаю я, прежде чем начать дергать мужчину за руку, стараясь не обращать внимания на шелковисто-мягкий пиджак под пальцами. «Пожалуйста, позволь мне заплатить за это». Я сглатываю, думая о сумме. «Или, еще лучше, просто оставь мне сломанный. Он в порядке».
Не то чтобы я не могла потратить такую сумму. Просто я… бережливая.
Темная бровь мужчины изогнулась, когда он посмотрел на меня через плечо. «Ты всегда таая упрямая, Валентина?»
Услышав, как он произносит мое имя, мое полное имя, я застываю в оцепенении достаточно долго, чтобы он успел передать карточку кассиру.
«Как ты…?» Затем я смотрю на свой рюкзак, прижатый
к его груди.
Ах, да. Мой ярко-желтый бейджик с надписью «Валентина Ганди» аккуратными буквами находится прямо перед его лицом.
Новая волна смущения захлестывает мою систему. Что-то в этом человеке подсказывает мне, что он не пишет свое имя на багаже. Он, вероятно, просто щурит глаза на свой чемодан, бросая ему вызов, чтобы он потерялся.
Пока он заканчивает сделку, я отступаю и по-настоящему его рассматриваю. Его черные кожаные туфли и темно-синий костюм.






