Закрыв дверь, сползаю на пол и сжимаю руками голову.
Чё делать-то?..
Хотя ответ очевиден.
Глава 42
Полина
Мы репетировали эту постановку не меньше сотни
раз. И уже выступали с ней перед широкой публикой. Но когда речь заходит о гиперответственном мероприятии перед именитыми хореографами, всё, конечно, идёт через жопу.
Начиная с внезапной боли в травмированной руке Марка и, как следствие, неудавшейся поддержке на первых минутах первого акта. И заканчивая растяжением лодыжки у Светки, которая танцует сольную вариацию в начале второго.
Вся постановка рассыпается, мы явно не вытягиваем. Эльвира Эдуардовна пока просто в шоке, но скоро мы хапнем её гнева.
В третьем акте я пытаюсь не перенагружать Марка. Мне страшно за его руку, которая лишь недавно восстановилась. На очередной поддержке вместо прыжка делаю что-то несуразное и совсем не в тему. Просто ужас... Кажется, всему зрительному залу становится очевидно, что постановка полностью провалена. Общую картинку спасают лишь отличные яркие декорации и балерины второго плана.
Дотанцовываем уже на автомате. Светка хромает, Марк морщится от боли, а я чувствую себя ужасно вымотанной и совершенно деревянной.
Три акта – это полтора часа на сцене. Все выдохлись, и на финальном поклоне мы с трудом улыбаемся зрителям.
Я знаю, что первый ряд отведён для важных гостей. Алла Зайцева там, но я совсем не хочу смотреть на неё. Меня даже
не тянет увидеть на её лице какое-то одобрение или, наоборот, его отсутствие. Всё кончено. Я прощаюсь с балетом.
Когда мы заканчиваем, несмотря на все наши ляпы, звучат овации. Взявшись за руки, вновь кланяемся. Потом вдвоём с Марком делаем шаг вперёд и снова кланяемся.
Моя мама в зале вместе с отчимом. И Марина Захаровна хотела приехать, но я не смогла разглядеть её среди зрителей. Она явно не сидела рядом со своим сыном.
Вообще, в последние дни бабушка совсем отгородилась от нас. В свою квартиру всё-таки не переехала, но практически объявила нам бойкот. Никаких больше блинчиков и сладкой выпечки по утрам. Она даже за стол с нами теперь не садится. И на меня Марина Захаровна явно в обиде, потому что я утаиваю от неё то, что сделал Максим.
Наконец всей труппой убегаем за кулисы. Эльвира Эдуардовна ловит меня за руку и тянет за собой.
– У тебя пять минут, чтобы переодеться. Сейчас
подготовят музыку, – тараторит она, направляясь в сторону гримёрки.
Вырываюсь.
– Эльвира Эдуардовна, мы же сто раз это обсуждали, – устало качаю головой. – И мне всё равно, что думает на этот счёт мама. Танцевать я не буду.
Завожу руку за спину, расстёгиваю молнию на платье. Стягиваю его с плеч, потом спускаю до талии и иду в гримёрку.
– Твоя мама тут ни при чём, – тренер следует за мной по пятам. – Между вторым и третьим актом Зайцева подходила ко мне. Сама.






