Да и, честно сказать, разжечь огонь, к примеру, или метнуть сосульку вполне мне по силам. Проблема в манозатратах и кпд. Позвольте, объясню. В Алариэли любой, кто обладает магическим источником, может творить любую по направлению (огонь, ветер, жизнь, молнии и много что еще) волшбу. Но хорошо получаться у него будет только та магия, к которой у него есть предрасположенность. Источник будет облегчать построение заклинаний и магических формул, упростит их манонасыщение и ограничит манопотери. Вкратце, это значит, что за
то количество маны, что мне потребуется, чтобы этот самый костер разжечь, любой маг огня сможет минимум огнешар создать. А количество маны, потребное мне для создания огнешара…. Ха! Какой еще огнешар? Не обладая способностями к чему-то, вы крайне ограничены в своих возможностях. Вижу, вы поняли, что это для меня значило. После минутного шока и быстро проведённой повторной проверки отец, магистр огня и земли второй ступени, поднялся с кресла.
— Об увиденном всем молчать, — распорядился он, обводя пылающим взором собравшихся по традиции родственников. — Жду всех завтра на совет, а сейчас я хочу поговорить с женой.
Тогда, на совете, мне было сказано, что несмотря на позор, которым я являюсь для рода Тарсэ, меня оставят наследником. До исполнения мне 16. Незадолго до достижения же возраста, когда мне будет необходимо продемонстрировать свою силу подданым, будет объявлено о моей болезни, и наследницей станет моя младшая сестра Эриния. Я же, выздоровев через какое-то время, но утратив свои способности, стану при ней рыцарем-защитником. Вот после этого разговора в моей жизни и появился Рэйкар, и дальнейшее моё существование превратилось в череду изматывающих тренировок и учебных поединков. Мотнув головой, я выпрямился и направился к стойке с оружием. Положив меч и умыв лицо в стоявшей рядом бочке, спросил:
— Рэйкар, каковы мои шансы хотя бы на выживание в бою?
— Против гвардейца — нулевые, юный Тарсэ.
— Тогда к чему всё это? — привалившись к стене поинтересовался я. — Ведь есть множество бойцов сильнее меня, а если верить тебе, то все сильнее меня. Не правильнее ли было бы назначить защитником, ну, например, тебя?
— Я лейтенант гвардии Вашего отца уже 26 лет, и должен тренировать молодое поколение. А вы же — брат наследницы. Вам она
может доверять и вы подходите ей по возрасту, юный Тарсэ. — ответил наставник, и, не прощаясь, ушёл.
Не по имени. Не «наследник». Уничижительное «юный Тарсэ». Так он называл меня с нашей первой встречи, полностью игнорируя всё моё возмущение по этому поводу. Как, впрочем, и по любому другому, — усмехнулся мысленно я.






