— Я шла домой, и тут они...
— Достаточно, — мой голос стал жёстким. — У меня с этой троицей свои счёты.
Медленно приближаясь к связанным, я наблюдал, как они сжимаются в углу, будто пытаясь врасти в стену. В тусклом свете их глаза блестели от страха, как у загнанных крыс.
— Вы напали на моего друга, — каждое слово падало, словно камень. — Кто навёл?
— Н-не знаем, — Сиплый заикался, его голос превратился в жалкий скулёж. — Нам... нам задания через курьеров передают. Мелкая шушера — за гроши любую записку доставят.
"Ожидаемо", —
мелькнуло в голове. С подобным отребьем серьёзные люди напрямую дел не ведут. Слишком брезгливо.
— Охотно верю, — кивнул я, и от моего спокойствия они съёжились ещё больше. — Я бы тоже побрезговал. Но есть одна проблема... — я обвёл взглядом их скрюченные фигуры. — Вы моему другу рёбра сломали. Руку...
Деревянный стул в углу словно ждал своего часа. Одним движением я выломал ножку. В наступившей тишине был слышен только треск дерева и тяжёлое дыхание троих подонков.
Методично, словно выполняя привычную работу, я начал ломать им кости. Те же самые, что они сломали Ивану. Удар за ударом, хруст за хрустом. Каждый взмах деревянной палки был выверен с математической точностью.
Полина стояла неподвижно, скрестив руки на груди. В её глазах читалось мрачное удовлетворение — после пережитого унижения это было справедливой расплатой.
Закончив, я отбросил обломок в сторону. Звук удара о пол эхом разнёсся по комнате:
— За тот случай мы в расчёте. Теперь другой вопрос.
Сквозь
их стоны и хрипы я отчеканил: — Где деньги, которые вы взяли у трупа?
Трое переглянулись мутными от боли глазами, пятясь вдоль стены, как загнанные звери. Я демонстративно направился обратно поднять палку, но.
— Богом клянусь, не знаем ни про какие деньги! — голос Сиплого сорвался на визг. Пот струился по его перекошенному лицу, — Втроём были, да! Но как тот здоровяк с поленом выскочил — разбежались кто куда! — его трясло, словно в лихорадке, — Даже мысли не было возвращаться! И про трупы... — он судорожно сглотнул, — ничего не знаем!
Полина замерла, как хищница перед прыжком. Её сузившиеся глаза впились в лица бандитов, считывая малейшие признаки лжи.
— Значит, про тех двоих вы не знали, — мой голос звучал задумчиво. — В тот день вас тоже заказали. Убили бы меня — и вас бы прикончили следом.
По их лицам расползлось осознание страшной правды. В расширенных зрачках отразился животный ужас — понимание того, что они были всего лишь пешками в чужой игре. Расходным материалом, который собирались устранить после использования.
Я повернулся к Полине.






