— Ты знаешь, Миш, — наконец проронил он, — бывают в жизни моменты, когда надо что-то решать кардинально. Круто решать.
Я промолчал, только чуть заметно кивнул. Знаком был этот тон: не расспрашивай, не лезь, у меня есть дела, про которые я тебе не расскажу.
— Надолго? — я подразумевал, сколько он будет отсутствовать.
Его глаза блуждали где-то между мной и стеной, словно высматривая что-то невидимое простому взгляду. Я видел — человек созрел для чего-то такого, отчего потом нет возврата.
— Не навсегда. — также коротко ответил Саныч.
И в этом его "не навсегда" было столько смысла, что мне стало не по себе. Не то чтобы я боялся — просто чуял масштаб опасности, которая исходила от этого решения.
— Ты уверен, что хочешь раскрыть ящик Пандоры? — тихо спросил я.
Саныч усмехнулся — криво, без тени веселья:
— Впервые за долгие годы — да.
Я смотрел на него, и стало ясно — решение принято. Мне же остаётся подготовиться к последствиям и быть во всеоружии.
Наутро я прибыл к дому ровно в восемь. Через окно увидел, что троица спит — если можно назвать беззаботным сном со связанными переломанными конечностями. Поднялся на чердак тем же путём, что и ночью — половицы уже запомнили мои шаги.
Время тянулось медленно. По моим расчётам, если Полина с Архипом придут в полицию к девяти, то максимум через два часа здесь
должны появиться люди в форме. Значит, к одиннадцати всё должно закончиться.
Снизу периодически доносилось невнятные мычания, но я не придавал этому значения. Время уже приблизительно одиннадцать, а значит, сейчас начнётся какое-то действие. Но удивительно, что ещё никого нет на горизонте.
И тут внизу раздались истошные крики сквозь кляпы — все трое словно увидели саму смерть. Воспользовавшись этим шумом как прикрытием, я бесшумно спустился на первый этаж и замер, чтобы прислушиваться.
Вдруг раздался приглушённый, но властный голос, приказавший им замолчать. Мычание тут же стихло. Я узнал дрожащий голос Башки, умолявшего их развязать. В ответ прозвучал холодный вопрос:
— Что вы успели рассказать?
Башка, захлёбываясь словами, уверял, что ничего — только что через курьеров получали распоряжения, как и договаривались.
— Молодцы… — прошелестел тот же ледяной голос.
Звук, что не спутаешь ни с чем другим, если хоть раз его слышал. Это был звук ножа, входящего в плоть. Снова и снова. Последнее, что я услышал — приглушённые крики Башки, постепенно затихающие в предсмертной агонии.
Я замер, вжавшись в стену. Кто бы ни был этот человек, он пришёл закончить начатое. Замести следы. И сделал это профессионально — без лишних вопросов, без колебаний.
Он двигался как призрак – я даже не уловил момент его проникновения в дом. Такое мастерство маскировки выдавало серьёзного профессионала.






