Архип и Саныч буквально окаменели — мышцы напряглись, рукоятки оружия заскрипели от судорожного сжатия. Ваня с Женей инстинктивно попятились назад, почуяв исходящую от них угрозу.
Петров медленно откинул капюшон, стащил повязку с лица. Бледное лицо исказила гримаса обречённости. Он отступал к стене, нелепо споткнувшись о труп собственного приспешника.
Я узнал его ещё в доме, но это была просто догадка.
Тот самый охранник Златовласова, старый подчинённый Саныча. Предатель.
Архип прошипел сквозь стиснутые зубы, от его голоса по спине пробежал леденящий холодок:
— Валите отсюда! — Архип процедил сквозь зубы, не двусмысленно намекая.
Саныч буквально выжигал взглядом Петрова.Ребята подхватили меня и повели прочь, постоянно оглядываясь назад. А я точно знал — Петрову не жить. Не в этот раз.
Неделя в постели, что может быть хуже, но именно столько мне пришлось провести на больничном. Каждая клеточка тела изнывала от боли. Каждое движение как заноза в заднице. Только к концу недели я начал потихоньку проклинать эту ведьму за подставу с ядовитым жуком.
Про Петрова и его прихвостней спрашивать смысла не имело, да и никто не пытался выломать входную дверь, приговаривая “Именем закона”, так что на этом спасибо. Саныч тоже хранил угрюмое молчание. А как Петров перед Сан Санычем изображал великое уважение, чую он за это сполна ответил.
Спустя семь дней раздался стук в дверь. На парней это не похоже, они либо сами заходят, либо в окно как ненормальные орут. Это Архип нарисовался. Выглядел он так, словно провалился в какую-то мясорубку и чудом остался жив. Я кивнул, пропуская его:
— Его дома нет. Когда будет — хрен его знает.
Архип мотнул головой:
— Не к нему я. К тебе!
А от меня то ему что надо, общих вопросов у нас больше нет. Что-то тут не то.
— В академии после того эксперимента со ставленницей из Москвы собрали комиссию, —
придерживаясь аристократического тона, начал Архип, — трое: Олег, Дарья... и третий. Третьего никто не называет. Даже я не знаю.
Опять эти закулисные игры:
— И чего хотели?
— Тебя, — процедил Архип. — Через неделю.
От общения с этими высокомерными у меня обычно несварение желудка, но становилось ясно: это нелюбезная просьба и не приглашение. Это его величество, приказ.
Я был в таком усталом состоянии, что за порог дома не хотелось выходить, и недовольно кивнул головой, давая понять, что у меня в любом случае нет выбора. Тот тут же заёрзал, мгновенно собрался и, коротко попрощавшись, исчез за дверью.
А я только строил новые планы, чем теперь займусь, жаль только в голову ничего не приходило. Но это точно от отравления, так бы я что-то придумал.
Кажется, слова о проигранной войне оказались преждевременными. Ещё повоюем.
Да и сподвижники тоже необходимы.






