Бородач обматывал Полю веревкой поверх одеяла, ворочая ее, как мешок с песком. Услышав шорох, он обернулся, в его руке сверкнуло лезвие ножа. Страх, зародившийся в душе Антона, был сметен волной нахлынувшей ярости. Вместе с яростью пришла сила, и Антон с легкостью поднялся на ноги. Голова кружилась, горячие ручейки крови стекали с рассеченного лба, но он не чувствовал боли, и вообще ничего не чувствовал, кроме неукротимого желания отшвырнуть от Поли бородача, посмевшего занести над ней нож (впоследствии Антон понял, что бородач не собирался ее убивать и достал нож, чтобы отрезать веревку от валявшегося на полу мотка, но в тот момент он плохо соображал).
Вложив в удар всю силу, Антон врезался лбом в лицо бородача, целясь в переносицу, и вместе они повалились на бок. Антон ожидал, что бородач ударит его ножом, но тот не шевелился, а спустя пару секунд нож со звоном упал на пол, вывалившись из его ослабевшей руки. Какое-то время Антон продолжал лежать, вцепившись в бородача, и не мог поверить, что его отчаянный маневр удался. Казалось, бородач лишь притворился поверженным, вздумав пошутить, и вот-вот пустит в ход свои кулачищи, после чего от Антона мокрого места не останется. Однако прошла минута, за ней и другая, а бородач по-прежнему не двигался. Тем временем к Антону вернулась способность мыслить, и он осознал, что, оставаясь в бездействии, вскоре дождется появления другого охранника. Вступить с ним в схватку он уже не способен, к тому же охранник может вернуться не один, поэтому нельзя медлить ни секунды.
Превозмогая боль, которая вернулась, как только угасла ярость, Антон поднялся на ноги и пошатываясь подошел к двери. Попытка отодвинуть засов не удалась, тот сидел в проушинах, как влитой. Антон навалился на него всем весом, от натуги перед глазами повисла багровая пелена, а в ушах зазвенело, и сквозь этот звон он услышал отдаленные звуки быстрых шагов: казалось, сюда спешит целая толпа людей.
Все кончено.
Взвыв от бессилия и отчаяния, Антон пнул дверь, и засов лязгнул, подпрыгнув в пазах. Засов не сидел там как влитой! До Антона вдруг дошло, что он толкал засов не в ту сторону. «Наверное, бородач основательно стряс
мне мозги», – подумал он, окрыленный вновь вспыхнувшей надеждой: желанная свобода была близка, оставалось сделать последний рывок.
Засов легко открылся, и Антон распахнул дверь. За нею темнел узкий тоннель, похожий на тот, что привел его в подземелье. Согласно карте, он вел к церкви и был раз в пять короче. Вернувшись к Поле, Антон поднял ее на руки. Она не шевельнулась, но ее веки слегка дрогнули, и Антон с облегчением выдохнул: жива! Ему показалось, что она стала гораздо тяжелее, но, конечно, этого быть не могло. Скорее всего, он совсем ослабел.






