Антон заметил, как она, щурясь, удивленно оглядывает пространство и отчего-то хмурится.
«Это что, церковь?! Зачем ты принес меня в церковь?!» – Ее голос, достигший его сознания, показался ему возмущенным и встревоженным.
Добравшись до церковного двора, Антон в изнеможении опустился на колени и положил Полю на землю, чтобы не уронить. Спиной он почувствовал чужие взгляды и обернулся.
Между березовыми стволами маячили черные тени. Плотная грозовая туча нависла над лесом. Под ней кружилась, вспарывая крыльями ее рыхлое брюхо, огромная черная птица. В воздухе замельтешили снежные хлопья вперемешку с березовыми листьями, которые срывались с ветвей и чернели прямо на глазах.
Тени
ожили и двинулись в наступление.
– Проваливайте прочь! – выкрикнул Антон, и этот крик отнял у него последние силы. Повалившись на землю лицом вниз, он отключился.
– …даруй исцеление рабу Божьему Антонию, омой кровь его лучами Твоими. Только с помощью Твоею придет исцеление ему. Прикоснись к нему силою чудотворною…
Умиротворенный голос отца Федота звучал все отчетливее. Сознание Антона цеплялось за него, медленно возвращаясь из небытия. Струйка дыма с запахом ладана защекотала его ноздри, и Антон чихнул. Над ним нависло лицо отца Федота:
– Очнулся, наконец! Слава Тебе, Господи! – Рука священника зигзагообразно пронеслась над ним, осеняя крестным знамением. – Говорить-то хоть можешь?
– Кажется… – глухо ответил Антон и попытался подняться, но, увидев, как зашатались церковные своды, снова лег. Он лежал на полу, застеленном чем-то мягким вроде ковра, а может, это был тонкий матрас, который отец Федот принес для него. – А где Поля?
– Это которая пленница твоя? Так отпустил я ее… – Отец Федот сокрушенно покачал головой. –
Разве ж так можно… Ты зачем девицу связал?
– Это не я.
– А кто ж?
– Кукомои. Они обычные люди, только живут под землей. Поля тоже из них.
– Под землей, говоришь? – В глазах отца Федота вспыхнул интерес.
– У них ходы повсюду, вот почему они так неожиданно появляются и исчезают. Это какая-то секта, они поклоняются старухе, которую называют Матерью-Страдалицей, а она велит отрезать языки всем новообращенным.
– Поразительно! – выдохнул отец Федот. Собрав в кулак свою седую бороду, он начал теребить ее, явно разволновавшись.
– А Поля… Она, что, убежала? – Антон предпринял очередную попытку приподняться, и на этот раз более удачно: у него даже получилось сесть.
– Упорхнула, я бы сказал. Ох, и прыткая девица! Как только я путы с нее снял, тотчас упорхнула, я и глазом моргнуть не успел!
– В лес?
– В лес.
– К своим вернулась, значит, – разочарованно произнес Антон.
За раскрытой дверью покачивались от ветра березы, полностью лишенные листвы, и никаких теней между ними не было.






