– «Истребители никогда не действуют в одиночку», — вспомнил лейтенант слова своего наставника, и горечь осознания этой правды наполнила его сердце.
К фрегату стремительно приблизились ещё два истребителя, их силуэты враждебно вырисовывались на фоне космической пустоты. Бортовые орудия фрегата ответили на атаку, но их огонь казался неуклюжим и медленным в сравнении с быстрыми манёврами вражеских звездолётов. Лазерные залпы истребителей беспощадно обрушивались на корпус фрегата, оставляя после себя яркие следы термального оружия и вмятины от ракет.
В попытке избежать огневого кольца, второй пилот фрегата решился на смелый манёвр. Синхронизировав действия с помощником, они направили корабль прямо сквозь обломки уничтоженного крейсера, едва избегая
столкновений с его раздробленными частями и замершими в вечной тьме членами экипажа. На миг манёвр позволил им скрыться от врага.
Стремясь оторваться, фрегат развил максимальную скорость. Но истребители не намерены были отступать. Шквал беспорядочного, но точного огня попал в один из двигателей. Через несколько секунд по кораблю Ториана прокатился сильный толчок, отбросивший фрегат и всё, что было внутри него, в сторону.
– «Ракета попала», — мелькнула мысль в голове лейтенанта, и он начал лихорадочно анализировать поступившие данные.
– Нет! Нет!! — едва не срываясь на крик, произнёс Ториан, узнав, что вражеская ракета попала в один из топливных отсеков корабля. Взрыв был такой силы, что лишил фрегат двигателей и откинул его в гравитационный колодец ближайшего планетоида.
Под влиянием неумолимого тяготения, планетоид с его разорёнными пустошами и гигантскими разломами на поверхности начал притягивать к себе бедствующий имперский фрегат. В верхних слоях разряженной атмосферы Ториан осознал неизбежность крушения. В его глазах отразилось отчаяние — силуэт той боли, что испытывал внутри. В памяти всплыли картины ссоры с родными, непонимание отца и молчаливое согласие матери, которые не разделяли его стремления к военно-космической службе.
– Ты даже представить себе не можешь, что такое война, — грубо бросил отец, голос его дрожал от сдерживаемого гнева, — Видишь, что? Романтику? Героизм? Это ад, сынок. Ты сыт, спишь в тёплой постели, а говоришь о войне, как о путешествии.
– Но ведь ты там был? Защищал империю. Как я могу просто сидеть сложа руки, зная, что имею возможность поступить как истинный гражданин? — с горячностью в голосе и юношеским максимализмом возразил Ториан.
– Гражданин, говоришь? — прошипел отец, встретив его слова с неприкрытым раздражением, — «На войне тебя ждёт не то, чем ты мечтаешь. Никакого открытия себя, смены взглядов, или решения внутренних проблем.






