Она премило улыбалась ему, кормила до отвала, что-то рассказывала и заглядывала в лицо без прежнего смущения и растерянности, но стоило Лексу только протянуть к ней руки, чтобы заграбастать нагло к себе, как она тут же находила сто причин, по которым должна была убежать вот прямо сейчас и очень срочно!
И ведь убегала же!
А Лёха внутренне
зверел без ее ласки и тела, потому что его планы на этот домик были ой какие другие. Одно только радовало так, что перекрывало всё огорчение и облом от жаркого секса: Варя словно сама себе призналась, что прикипела к нему, и больше этого не боялась и не отрицала.
— Надо было мне раньше этот побег из тюрьмы устроить и словить пулю, — улыбался Лекс очередным утром, поедая вкуснейший завтрак от его неприступной девочки. — Тогда бы наше дело сдвинулось с мертвой точки куда раньше.
Она кинула на него возмущенный взгляд, но долго удержать его не смогла, потому что белозубая широкая улыбка Лекса была настолько добродушной и заразительной, что душа становилась как расплавленный шоколад — мягкой, теплой и сладкой.
— Не надо больше делать ничего такого, — тяжело, но с искренними эмоциями выдохнула Варя, глядя на то, как Лекс уплетает завтрак бодро и с аппетитом, хоть и мог пользоваться только одной рукой.
Девушка смотрела на него и понимала, что он не просто красивый, а уже такой родной.
Такой
свой. Что помыслить жизни без его улыбки и озорного блеска голубых глаз она уже не могла, как бы ни старалась.
Он словно врос в нее за эти дни.
Проник в жизнь и сердце так глубоко, что если попытаться вырвать из себя, то внутри уже ничего не останется.
Да и разве не была права Алиска, когда говорила, что нет никакой разницы, кто и что думает о них, если только рядом с этим мужчиной Варя ощущала себя по-настоящему желанной, обожаемой, важной и защищенной?
— Кстати, насчет свадьбы я серьезно говорил.
— Хорошо.
Лекс перестал жевать, и его лицо вытянулось от изумления, а глаза полыхнули таким восторгом, что Варя не смогла сдержать улыбки.
— То есть ты согласна?
— Да.
Девушка подпрыгнула на стуле, когда Лекс вдруг издал радостный вопль, кинувшись к ней так, что с грохотом перевернул рядом стоящий стул.
— Лёша, спокойно! Тебе нельзя резко двигаться и поднимать тяжести! Лёша! Рука!
Только Лекс ее совершенно не слышал, когда подхватил на руки и прижал к груди, чтобы закружить по кухне.
Он был счастлив, как ребенок. Смеялся, целовал ее и всё кружил.
И Варя была счастлива по-настоящему и всем сердцем, хотя думала, что уже забыла, как это бывает.
Лекс был словно солнце.






