Склонив голову набок, Ронин приблизился ко входу. Между дверью и косяком была оставлена щель, позволяющая ему видеть фигуру, движущуюся внутри.
Глава Третья
Юбка женщины обвилась вокруг ее ног, когда она повернулась с грацией, которую Ронин сомневался, что смог бы повторить. Все ее тело двигалось как единое целое, хотя отдельные его части противоречили движениям друг друга. Это было противоречие — тонкое, но сильное, дикое и в то же время сдержанное.
Несмотря на неполноту, его память сохранила удивительное количество информации о людях, включая детали их анатомии; мышцы, ткани и скелеты, которые обеспечивали их передвижение. В сочетании с его знаниями основ физики, он должен был понять, почему она могла так двигаться.
Он видел, как танцуют другие люди, в других поселениях, но никогда не видел, чтобы кто-нибудь двигался так, как она сейчас. Знание
лежащих в основе физических систем и действующих невидимых природных сил никак не объясняло, как она была способна на такие непредсказуемые, завораживающие движения.
Эта женщина представляла новую тайну, новую головоломку — человеческую грацию. Её танец не отличался точностью, но это с лихвой компенсировалось грубой, мощной энергией, которую Ронин не мог точно определить. Он изучил ее лицо, когда она снова повернулась. Ее глаза были закрыты, розовые губы опущены в хмурой гримасе. Выбившиеся пряди ее влажных рыжих волос падали ей на лицо, задевая покрытые веснушками щеки. Ее нижняя губа едва заметно задрожала, что совпало с кратким перерывом в ее напеве.
Она колебалась долю секунды, прежде чем возобновить свой танец.
Ронин подошел ближе к двери, наклоняясь так, что почти касался ее. Ветер усилился, нежный звон курантов прервался резким звоном, когда несколько осколков ударились о его рюкзак.
Женщина замерла, бледно-голубые глаза уставились на Ронина.
Они смотрели друг на друга в течение шести секунд, прежде чем она, наконец, заговорила.
— Кто ты?
Положив руку на край двери, Ронин отодвинул ее в сторону и перенес ногу через порог.
Ее глаза метнулись к его пальцам, широко раскрывшись, и она отскочила назад. Неловкой рукой она потянулась за спину и подобрала стальной прут.
— Убирайся блядь!
— Ты спросила, кто я, — сказал он, останавливаясь на полпути в дверном проеме, нога в ботинке повисла в воздухе.
— Я знаю, кто ты, — она подняла оружие обеими руками, костяшки пальцев побелели. — Ты бот. Убирайся!
— Я еще не вошел.
Возможности прокручивались по спирали в его процессоре, приписывая произвольные вероятности по мере их прохождения. Бот мог догадаться, что может сделать человек, но дать окончательный ответ было невозможно. Как бы то ни было, ей удалось
бы — в худшем случае — сделать только один взмах. Он уже подлежал ремонту. Еще одна вмятина ничего не изменит.






