Она не двигалась, только медленно, неуверенно поднимались и опускались ее плечи. Ее тихие рыдания были едва слышны из-за шторма.
— Ты в порядке? — спросил он. Для людей было нормально плакать, не так ли? Особенно после такого падения, как у нее?
Женщина напряглась, подняла голову и посмотрела через плечо. Ее покрасневшие глаза встретились с его оптическими прицелами. Она повернулась к нему с удивительной скоростью, отталкиваясь руками и ногами. Ее юбка задралась между бедер, ткань поплыла по мутному течению, открывая бледные, стройные ноги.
Она вытащила нож из-за бедра и ткнула им в воздух между ними.
— Ты!
— Был таким всегда, сколько я себя помню.
— Почему ты преследуешь меня? — свободной рукой она вытерла влагу с лица, когда встала. Она держала нож поднятым, как будто это было то, что удерживало Ронина на расстоянии.
— Я скиталец по Пыли. Мои дела часто заставляют меня уходить из города.
— Это не та Пыль.
— Нет. Но все дороги ведут к ней, — он чуть не сказал больше, но хотел успокоить ее. Разговоры о смерти не помогли бы.
— Тогда уходи, — сказала она, махнув ножом в сторону юга.
Ронин
наклонил голову, изучая ее. Тон женщины был твердым, голос сильным, но глаза покраснели, кожа вокруг них слегка припухла. Она сжала губы, но это не скрыло их дрожи. Ее хватка на оружии была такой, что побелели костяшки пальцев.
— Ты в порядке? — снова спросил он, меняя модуляцию своего голоса на более мягкий тон.
— Со мной все будет в порядке, когда ты уйдешь, — она сделала один шаг назад. Вода струилась вокруг ее лодыжек, как речные пороги. Шайенн был местом, где мучила жажда, но он редко мог выдержать что-то большее, чем моросящий дождь.
Он поднял взгляд на одну из ее обнаженных ног. На колене виднелась царапина. Скорее всего, поверхностная рана, но органические вещества восприимчивы ко многим болезням и инфекциям, которые могут оказаться смертельными.
— У тебя идет кровь, — сказал он.
— Я. Буду. В порядке.
Ронин нахмурился. За время своего существования он
видел немало крови. Причин для беспокойства по поводу ее крови у него не было, но мысль о том, что ей больно, не давала покоя.
— Я могу перевязать твою рану.
— Какого черта тебе от меня нужно? — потребовала она, срывая голос на более повышенный тон.
Чего
он хотел
? Почему он вошел в человеческое поселение с первыми лучами рассвета и последовал за этой женщиной сюда, только чтобы наблюдать за ней из укрытия? Зачем, в конце концов, приблизился к ней?
За всем, что он делал или чувствовал по отношению к этой женщине, не было никакой логики.
Медленно двигаясь, он сбросил с плеч рюкзак и поставил его перед собой. Женщина сделала еще один осторожный шаг назад, когда он расстегнул клапан.






