В первый год «учёбы» в школе они столкнулись со всеми прелестями социальной адаптации: отказ учиться, буллинг одноклассников
в сторону необычной девочки, с её странной для современного ребёнка лексикой и рассуждениями о боге.
Перевелись на домашнее обучение, нанимали репетиторов, ходили к психологам, как на работу.
Несколько побегов из дома, особенно первый, когда Геля случайно узнала, что Кушнарёва посадили. Тина разговаривала с братом Василием по телефону, не заметила пронырливую мартышку.
Беглянку искали целые сутки.
Сутки!
С помощью МЧС, кинологов, волонтёров «Лизы Алерт»*, родного отряда под командованием Тихомирова Андрюхи, Росгвардии.
Сутки, за которые могло произойти всё что угодно.
Слава богу, обошлось.
Нашёл Гелю Олег, просто совпадение, а после они, не сходя с места, на поваленной коряге ревели с упрямицей вдвоём навзрыд.
Оба от страха и облегчения.
Остановил испуг мелкую от дальнейших побегов? Да чёрта с два!
Со временем улеглось. Геля адаптировалась, начала ходить в школу, на кружки, обзавелась друзьями, приняла новых родственников, перестала смотреть исподлобья, ожидая искушения бесов, и бесконечно есть сладкое, килограммами. Последнее превращалось в нешуточную
проблему для здоровья.
Со временем… первый год же стал настоящим адом.
Чудо, что Тина доносила беременность и благополучно родила их Матвея.
Как бы в то время не хорохорился внутри себя Олег, мысль, что возможно придётся растить сына Митрофана, ежечасно видеть живое подтверждение близости его женщины с другим мужчиной, не давала покоя. Бесила до зубного скрежета.
Не то, что ребёнок от другого мужика. Геля тоже от другого, и просраться давала так, как тройне младенцев не под силу, а что его Маська… его… и с кем-то.
Как так-то? А-а-а-а!
Тест ДНК делать отказался принципиально.
Сказал – его ребёнок. Точка.
Олег присутствовал на родах от начала до самого конца, перерезал пуповину. Едва не потерял сознание от вихря настолько смешанных чувств, что организм дал сбой.
Здесь
тебе и боль за Маську, убийственное чувство собственного бессилия, хоть сдохни здесь и сейчас, реально помочь не можешь. Все слова, уговоры, массажи – так, психотерапия на минималках.
Одновременно зашкаливающая радость, перемешанная с животным восторгом, и нежность…
Оглушающая нежность.
И свалившаяся на голову любовь к комочку, в котором трёх с половиной килограммов-то не было. Не добрал пятьдесят граммов.
– На тебя похож, пап, – прошептала на выписке Геля, заглядывая в личико племянника, или брата…
Не поймёшь в их семье, кто кому кем приходится. Главное, что все искренне любят друг друга.
Действительно – одно лицо. К году стало очевидно, Матвей – Калугин. Уже в полгода он хитро улыбался, демонстрируя два нижних зуба и фирменных бесенят в глазах.






