– Куда намылились? – Олег вышел из машины, перегородил дорогу парочке.
За ручки они держатся. Сломать что ли руки этому будущему светилу медицины, прервать преемственность
поколений?
– Гулять, – отчиталась Геля.
Куртку она напялила, грудь обтянула. Мешок из-под картошки – отличный наряд для девицы почти шестнадцати лет, а не анорак.
– Здравствуйте, Олег Степанович, – поздоровался Миша.
Олег смерил взглядом парня. Долговязый, светло-русый, подростковая припухлость на лице. Детский сад, а тоже туда…
За ручку держит, урод малолетний.
Вежливый, к тому же.
Нет, дно канавы – идеальное всё же место для щенка.
– Сколько лет? – выдал Олег, сверля взглядом парня.
– Восемнадцать, – спокойно ответил Миша. Один.
Бог в глазах сопли, ещё даже не шестнадцатилетней.
– А ей шестнадцати нет, – посмотрел выразительно, глазами говоря то, что вслух, пожалуй, не стоит. Или стоит? Его, помнится, в восемнадцать лет молнии из глаз не пугали. Бессмертным себя считал. Перехватил руку Гели, оставил быстрый поцелуй на тыльной стороне ладони, оскалился, выпуская руку. – Поцелуи только такие. Понятно?
– Понятно, – кивнул Миша.
– Папа! – вскрикнула Геля.
– Не папкай мне здесь, – резко ответил Олег, одёрнул себя. На дочку-то за что крыситься? Верно у классика говорится: «Пришла пора – она влюбилась». – Во сколько придёшь?
– В девять.
– В восемь, – отрезал Олег и шагнул за калитку.
Во дворе дома царила суматоха. Виновницы торжества сидели бок о бок на качелях, увлечённо шептались. Недалеко стояли женихи, говорили со степенно вещавшим Фёдором. Рядом Лёшка с двумя своими малыми – первыми правнуками Калугиных старших, тут же крутилась малышня от младенчества до подросткового возраста.
Все перемешались, сгрудились, кто-то болтал,
кто-то молчал, кто-то вопил, требуя своё, кто-то заливисто хохотал, на кого-то родители ругались, получая в свою очередь отповедь от грозного генерала.
Это на своих детей он орёт, не стесняется, может за уши оттаскать, не глядя на возраст и регалии. Внуки же сплошь одуванчики полевые, лекарственные, на них только через раз дышать позволяется.
Из дома выкатился Финик, поковылял к хозяину, приветливо махая хвостом. Несколько лет назад семья Олега переехала в частный дом, меньше, чем родительский, скромнее, с приличным участком на радость садоводческим талантам Тины. У Финика появилось место для раздольной жизни, можно было оставлять парня дома, было кому покормить, с кем погулять, но в последнее время все члены семьи старались быть рядом, брали с собой пса при первой возможности.
Почти семь лет – весьма солидный возраст для американского булли, не глубокая старость, но отведённое время стремительно убегало…
– Здорово, – присел Олег, приветствую друга.






