Вот эти непонятные, размытые пятна,
точки – его ребёнок!
А когда появляются очертания человека с ручками, ножками, головой, виднеются крохотные пальчики?
Офонареть какое чувство!
Он хотел пережить всё заново.
Заново присутствовать на родах.
Заново взять на руки горячий комочек.
Заново волноваться.
Заново полюбить…
Он уже любит!
– Знаешь, – улыбнулась Тина. – Ты и в прошлый раз забыл…
– Исправлюсь, – пообещал Олег, не веря себе.
– Не утруждайся, можешь смело кончать в меня ближайшие месяцев семь.
– В смысле?
– В смысле, я беременная, – положила она руку Олега на свой ещё плоский живот.
– Очешуеть… – прохрипел он. – А-а-а-а, да, да, да, да! Да! А-а-а-а-а! – не сдержал восторга.
Наверняка клич слоновьего вождя слышал весь дом.
– Почему не говорила? Сейчас почему не сказала? Я же тебя… – тряхнул
головой, вспоминая, как немилосердно вколачивался в податливое тело, выходя и входя на всю длину, работая с силой отбойного молотка.
– В командировке, чтобы не волновать, а сейчас… забыла.
– Больше ничего не забыла? – усмехнулся он, растекаясь в непроизвольной улыбке.
– Забыла. Обещай только молча выслушать… Не психуй. Лучше я скажу, чем кто-то другой, – посмотрела успокаивающе, усмиряя вспыхнувшие как факел эмоции. – Отца выпустили, – выдохнула. – Приезжал, когда тебя не было.
– И? – застыл Олег.
Не психуй? Он не психует. Не психует. Нет.
Он найдёт Кушнарёва, где бы тот ни находился, и убьёт его.
С ледяным, сука, спокойствием.
– И ничего. Я испугалась, позвонила твоему отцу, он приехал с Игнатом, Николаем и Лериным Виктором, сказал, чтобы больше на пороге дома его дочери не появлялся…
– И? – повторил Олег вопрос.
– И всё. Отец ушёл, уехал в Кандалы, к Митрофану разнорабочим подрядился, у него фирма разрослась, руки всегда нужны… Саша звонила, рассказывала.
–
Теперь всё? – нервно повёл плечами Олег.
От чего взбесился сильнее, непонятно. То ли от упоминания Митрофана этого, с бородой его дебильной и именем таким же.
То ли от того, что все дружно промолчали об инциденте, зная, что он с ума сойдёт от такой новости.
То ли от того, что одного захода мало, нужно ещё, жизненного необходимо.
То ли от всего сразу.
– Есть кое-что… – потупила взгляд Маська. – Всё хотела сказать, да забывала…
– Какая-то ты забывчивая, Масенька, – проворковал, как огромный кот или ворон, или ещё какой зверь, неизвестный науке.
– Матвей не мог быть от Митрофана. Не было у меня с ним ничего.
– В смысле?
– В том смысле, что для зачатия необходимо проникновение полового члена во влагалище, если не брать фантастические случаи. Ничего такого у меня с Митрофаном не было.
– Зачем сказала, что было? – опешил Олег.
Твою мать, он места себе не находил, нервничал, ревновал, чуть с ума не сбрендил, из собственной шкуры едва не выпрыгнул.






