Это он назывался "линия фронта", а на самом деле там полоса шириной в несколько километров, оборудованная по всем законам фортификации, и населенная как какой-нибудь город. У солдат, конечно, есть свои производственные артели, но это так, подспорье, они даже всех своих потребностей закрыть не в состоянии, про "экспорт" я и не говорю.
Внизу замигал семафор, формируя цветными огнями пожелание:
– Счастливого
пути!
"Посейдон" ответил, и вот уже под нами вражеская территория. Хотя всё та же наша земля. Да и врага пока не видно. Он, конечно, где-то там прятался, и в немалых количествах, иначе бы мы давно сдвинули фронт, но на глаза никто не показывался. Вдали темной массой вставали руины, тоже совершенно безжизненные на вид. Даже зверья не наблюдалось. Словно вымерли все, а кто не все - те в страхе попрятались. Бесы - от наших ударов, люди - от бесов, зверье - от тех и других.
Да, люди там тоже шастали, начиная от беженцев и заканчивая полноценными караванами. Не только летающими вроде нашего, а самыми что ни на есть наземными. Последние, к слову сказать, тот еще аттракцион для смертников. Нет, они доходили до цели, причем регулярно. Я лично знаю человека, который уже трижды ходил с наземным караваном и не куда-нибудь, а в Полоцк. Он даже собирался туда снова. Когда врачи приделают ему протез вместо потерянной руки. Однако редко какой караван проходил по земле без потерь, а подчас и вовсе пропадал в пути. Он для бесов - как поезд деда Мороза с подарками, и потому караваны с
охраной таились еще почище табора беженцев.
Таков уж мир демонов. Страх, мгла и настороженная тишина.
Но кто-то всё же двигался между тучами. Я пригляделся, и на какой-то миг отчетливо увидел широкое перепончатое крыло.
– Движение слева, - почти шепотом доложил я в переговорную трубу.
– Горгулья.
Атмосфера настороженной тишины уже захватила меня, а ведь не прошло и получаса с пересечения линии фронта.
– По левому борту, - тихо и ворчливо поправил меня голос из трубы, после чего добавил: - Вижу. Молодец.
– Рад стараться, - по уставу, но столь же тихо ответил я.
Пальцы тем временем привычно расшнуровывали чехол и вытаскивали мою прелесть - снайперскую винтовку Маузера с пятикратным прицелом Цейса. Стрелковое гнездо было уютным, но чертовски тесным. Винтовка в чехле хранилась стволом вниз, и мне пришлось поднять оружие над головой, прежде чем я смог его развернуть.
Крыло мелькнуло снова, на этот раз заметно ближе. Я взял винтовку наизготовку. На голове у меня были авиационные очки. Здешний боцман презентовал перед заступлением на пост. От обычных они отличались кожаным ремнем вместо оправы. Фактически, это была скорее повязка на глаза со стеклами, которая защищала глаза от ветра.






