Их вывели из ресторана, причем один агент шел впереди, а другой - сзади.
Черный внедорожник с тонированными стеклами и государственными номерами был припаркован у тротуара перед входом. Нил, будучи тем, кем был, указал на пожарный гидрант, расположенный рядом с их передним бампером, и сказал:
–
Это незаконно, чтобы вы знали.
– Заткнись и садись в машину.
Поездка в местный офис прошла в гробовой тишине. Нил, казалось, чувствовал себя совершенно непринужденно, даже когда они проходили многоступенчатый процесс прохождения службы безопасности, но Жан наблюдал, как Нил осматривает каждый выход и каждого охранника на своем пути. Жан, в свою очередь, не смотрел ни на что и ни на кого, кроме Нила. ФБР, скорее всего, списало бы это на нервозность, но они ошиблись бы, если бы подумали, что он их боится. Он не мог бояться правительства, в которое так легко проникнуть и которым так легко манипулировать; он мог бояться только своих собственных потенциальных ошибок и кровавых последствий, если бы подвел своего хозяина.
Когда они, наконец, добрались до лифтов, Нил спросил по-французски:
– Есть ли у них шансы понять французский?
– Нет. Они американцы, - сказал Жан.
– Эй, - запротестовал Нил.
– Ты едва ли идешь в счет. Не трать время, изображая обиду.
– Прекратите, - сказал агент,
стоявший рядом с Нилом.
– Только английский, или мы вас разлучим, пока не найдем переводчиков.
Их провели в конференц-зал. На одном конце стола были сложены коробки, посередине лежало несколько закрытых папок, а на штативе уже была установлена видеокамера для записи сегодняшней беседы. На подставке рядом с камерой был установлен монитор, и на нем транслировалось видео, на котором была запечатлена фигура в костюме, склонившаяся над столом. Услышав звук закрывающейся двери и скрежет стульев по полу, мужчина поднял голову и нахмурился.
Нил поприветствовал его без всякой теплоты:
– Агент Браунинг. Я уже думал, что больше никогда вас не увижу.
– Не начинай мне тут, - сказал Браунинг.
– Не хочешь объяснить, что ты делаешь в Лос-Анджелесе?
Нил открыл коробку с едой на вынос и начал есть.
– Мне разрешено навещать людей.
– Людей, - согласился Браунинг. Прежде чем Жан успел решить, относит ли это к категории «не-людей» его, Браунинг разъяснил это: - Но Стюарт Хэтфорд - не просто человек, и, по последним нашим сведениям, у него не было контактов в Лос-Анджелесе, которые могли бы увести вас обоих так далеко от дома. За исключением, возможно, этого, - сказал он, устремив тяжелый взгляд на Жана.
Один
из агентов, который доставил их сюда, раскрыл папку и бросил ее на середину стола. Жан инстинктивно взглянул, и от фотографии, прикрепленной к обложке, у него перехватило дыхание. Он узнал эту заднюю веранду в доме своего детства.






