ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мудреца спросили, с какого возраста нужно начинать воспитывать ребёнка, он ненадолго задумался, а потом поинтересовался: «Сколько вашему?» «Три года», - ответили ему. «Тогда вы на три года опоздали», - изрёк мудрец. А вот на вопрос: «С какого возраста начинать готовить путешественника по параллельным мирам?» - вам никто не ответит. Не потому, что некому. А потому что всё зависит от индивидуальных качеств кандидата в эти самые путешественники. Его одарённости, харизмы, обучаемости, семейных традиций, и тому подобное. Моральных качеств в том числе – без них никуда. О безрассудном авантюризме даже речи не может идти: таких и близко туда не пускают. Главный герой Саги о Головастике сначала думал, что попал в неприятную, и даже опасную, ситуацию, как кур в ощип, а не в параллельный мир или отражённую реальность. В его нежном восьмилетнем возрасте обычные дети не знают таких слов, но кто же их спрашивает? «Коварно хватают за ногу и айда в неизвестность замётывать», - так он шутил...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Что за бред», — удивился я про себя, но спорить со старушкой не стал и поковылял до дома.

А ненормальная бабка ещё и вдогонку напутствовала:

— Сам во двор не входи! Как этот, другой «ты», выйдет на улицу, сразу ко мне беги. Я тебя тут дожидаться буду…

Отмахнувшись от полоумной бабульки, я чуть ли не бегом помчался домой.

«Что если всё правда, и второй я существует?» — начал запугивать сам себя и, замедлив шаги, с подозрением огляделся по сторонам.

— Вдруг я сейчас в сказочном зазеркалье? — продолжил нагонять страхи.

Но улица была, как будто, моя. Деревья, дома, дворы – всё то же самое. Ничего не изменилось.

Медленно, но верно родной двор приближался. Вот и калитка. Хлопнул её ладошкой разок, потом другой. Собака Кукла

лениво тявкнула.

Тишина. Недолго поколебавшись, робко позвал:

— Санёк, выходи!

Кукла тявкнула снова. Уже взялся за щеколду калитки чтобы войти во двор, как вдруг услышал:

— Сейчас. А кто это?

Голос был мальчишеский, звонкий, но незнакомый.

— Ко мне припёрся и меня же ещё спрашивает, — подосадовал я негромко, а за калиткой снова послышался тот же голос.

— Уже бегу.

И тут во мне щёлкнуло: «Вдруг дед с бабкой не врали? Вдруг это другой я?» Ноги сами понесли меня по тротуару вдоль соседских заборов в сторону перекрёстка.

Когда щеколда калитки звякнула, я был уже в паре дворов от родного участка, но не оглянуться не смог. На бегу неуклюже повернулся и увидел мальчишку точь-в-точь себя самого, растерянно глядевшего вслед.

Тут я то ли споткнулся, то ли ноги подкосились. В общем рухнул со всего маху на тротуар.

Коленки и локти всмятку, слёзы из глаз с искрами вперемежку,

в ушах звон, а парнишка стоял и таращился на мои злоключения.

Ужас, сковавший меня, никогда бы не кончился, если бы не спасительный голос издалека:

— Алекса-андар! Ходь сюда!

Мигом вскочил на ноги и поковылял на зов.

«Куда теперь идти, если домой нельзя? Я-то уже дома», — только и мог тогда думать, а хитрая бабуля снова пришла на подмогу.

— Хромай обратно в сарай. Только слезай по зелёной лесенке, а вылезай по чёрной. Там и дед Паша, и дом твой, который всамделишный. А когда очухаешься – милости просим на варению.

«Бабка точно ненормальная. Как и её дед. Живодёры, а не тренеры», — ругался я сквозь зубы, и кроме злости, захлестнувшей остальные чувства, ничего не испытывал.

Словно в тумане поплёлся в сарай. Там спустился в подвал по зелёной лесенке, нащупал первую попавшуюся банку и намертво вцепился в неё. Зачем понадобилась ещё одна банка, я не думал. Соображал тогда туго.

Вылез из подвала и пошагал мимо огорода, мимо дедовой хаты, прицелившись в сторону калитки. О том, куда идти, и что теперь будет, думать было невмоготу. Я сдался. Сдался судьбе

или обстоятельствам, или деду с его бабкой, я не знал. Мне было не до размышлений.