«Если всё так, как дед рассказывал, и таких, как я много, не всё ли равно, что происходит со мной одним?» — сверлила затылок безрадостная мысль, и я всё глубже погружался в уныние.
Вот и калитка. Пнув её ногой, вышел на улицу.
Дед сидел на своём месте. Спокойно сидел, буднично, словно ничегошеньки не случилось, и глядел в свою даль. Глядел сквозь меня, сквозь время, сквозь всё окружавшее нас пространство.
Я же, напротив, с ненавистью уставился на бородача и злобно процедил:
— Потренировал? Теперь точно домой попаду? Или самое время ехать в станицу? Добивай уже… — чуть не обозвал деда фашистом, но вовремя опомнился.
— А чего ты хотел? — спросил старикан, взял из моих рук варенье и, не обращая внимания на разбитые коленки и слёзы на моём лице, продолжил: — Никто тебе жизнь сказочную не обещал. Это и будет твоей работой. Ещё не такое увидишь. Поседеешь рано, как все мы. Но и людям добро делать нужно. Бог тебя выбрал, так что крепись. А сейчас марш домой и ни гу-гу никому! Ежели что, с дерева хлопнулся, и всё. А назавтра приходи, варенье будем кушать.
На последних словах дед не вытерпел и испортил серьёзность момента. Расхохотался в полый стариковский голос. Я вслед за ним тоже не сдержался и улыбнулся. «Вот как всё обернулось. На самом деле есть два мира, и дверь в них у деда Паши в подвале», — думал я и, неизвестно чему ухмыляясь, шагал домой.
На душе всё успокоилось. И разбитые колени перестали саднить. Я шёл домой. К себе домой. Но в последний момент, когда уже взялся за щеколду, зачем-то крикнул: «Кукла, встречай марсианина!»
Кукла развалилась на крыше своей конуры и ей было наплевать на мои проблемы,
будь они хоть трижды сказочные.
Бабуля заохала, увидев израненного внука, и поспешила удалиться в огород.
«С мамой придётся объясниться, — запланировал я очередные напасти, чтобы отвлечься от вернувшейся боли. Запланировать запланировал, но вышло по-другому.
Мама с братиком на руках вышла на порог, окинула меня с головы до ног взглядом, о чём-то подумала, что-то для себя решила, а потом сказала:
— Под краном всё промой и зелёнкой смажь. Перед сном забинтуем, чтобы постель не пачкать.
Отец пришёл с работы, спросил меня, как дела, и, не дожидаясь ответа, ушёл играть с братишкой. Нет-нет, обидно мне не было. Наоборот, всё было, как нельзя лучше. И дом был только моим, и мама только моей. И папа, и бабуля, и братишка Серёжка. Всё и все были только моими.
Я отправился в свой уголок, чтобы хорошенько обдумать и запомнить случившееся за день. День знакомства с настоящими чудесами и тайнами.
«Два мира для меня одного – уже перебор. А если их на самом деле двенадцать? Будь, что будет. Завтра…» — мечтал я, но о том, что будет завтра, так и не успел подумать. Провалился в сон от усталости и пережитого, от избытка впечатлений и потраченных нервов.






