… Мне уже всё равно! В вашем списке «недовольства» и так написано слишком много, поэтому вряд ли я тут надолго задержусь! И если я в этом доме последний день, то тогда не вижу смысла сдерживаться и скажу прямо.… Вы грубиян и хам! А еще беситесь с жиру! И не цените того, что у вас есть!
Камал откидывается на спинку своей коляски и, скрестив руки на груди, одаривает меня легкой, непонятной мне улыбкой. Но я не тушуюсь, продолжая есть его еду.
– Что? Ну же.… Скажите мне что-то? Что я уволена или мне хана?! – срываюсь.
– Приятного апатита, - всего лишь бросает он, продолжая ухмыляться и смотреть на меня не отводя взгляда.
А я не уступаю, ем дальше, причем с каким-то неадекватным энтузиазмом и совсем не аккуратно. Когда тарелки были полупустые, а мой желудок уже болел он того что я слишком много съела, я поднимаюсь на ноги, беру в поднос в руки и бросив тихое «спасибо», ухожу прочь.
Когда оказываюсь на кухне, устало опускаюсь на стул и болезненно стону.
Ужасное утро и ужасные моменты.
Как дальше работать в этом доме? И вообще, буду ли я здесь работать?
И что означает та улыбка Камала?
Стоит ли мне ждать от него ответного удара или какой-то другой мести?
– Блиииин, - стону. Это просто сумасшествие.
– Почему ты здесь? – вдруг слышу у себя за спиной и, вздрогнув, резко подскакиваю на ноги. В кухню вошла старшая горничная, и я была почти уверена в том, что она пришла сюда лишь потому, чтобы проверить удалось ли мне на этот раз покормить своего пациента. Потому что её взгляд сразу метнулся на полупустой поднос. – Он поел?
Отлично, - говорит она, взглянув на наручные часы. – Массаж уже был?
– Нет. Как раз думала пойти и заняться этим…, - отвечаю.
Она кивает.
– В девять, Камал Хасанович должен быть на заднем дворе, - напоминает она.
– Конечно, - говорю спокойно, а у самой внутри всё переворачивается. Как мне выполнить это задание? Настоящий квест какой-то.…
Как мне сделать ему массаж, а потом заставить его выйти на прогулку?
Я плетусь обратно на второй этаж, захожу в комнату Камала и застаю его за ноутбуком.
«Боже дай мне сил».
– Камал Хасанович, время массажа, - сообщаю, делая вид, что десять минут назад ничего ужасного не происходило, а мы всё так же работаем вместе. Он мой пациент, а я – его сиделка.
Камал отрывает свой взгляд от ноутбука и поднимает его на меня. Думала сейчас пошлет, скажет какую-то гадость, но с его рта вылетает совсем другое.
– Ты знаешь условия.…
Ах, так! Хочет, чтобы я делала ему массаж в нижнем белье? Ладно! Не велика цена… Я могу играть и по его правилам.
Некоторое время я продолжала стоять у двери с некими сомнениями, храбрилась и обдумывала последствия своего поступка.






