Если я этого не сделаю, его вонючая еда летит повсюду, благодаря его шерсти. Он мяукает и трется о мои ноги, пока я мою руки.
— Будь хорошим мальчиком, хорошо? — говорю я ему, хватаю свою сумочку и открываю дверь.
Дождь прекратился, но для Лос-Анджелеса все еще холодно, поэтому хватаю свое длинное верблюжье пальто и надеваю , выходя на улицу. Закрыв дверь, я начинаю путь к дому отца и вспоминаю, что Орион будет там, только когда его припаркованный мотоцикл появляется на подъездной дорожке.
— Черт, — бормочу я, глядя на свой небрежный, мешковатый наряд. Покачав головой, встаю во весь рост.
— Ты здесь не для того, чтобы произвести на него впечатление, — говорю я себе.
Сделав глубокий вдох и изобразив уверенное, нейтральное выражение лица, подхожу к входной двери и открываю. Громкий голос отца разносится по всему дому. Пока я снимаю пальто, бросаю сумочку на стул у двери и тихо иду на кухню.
Отец стоит ко мне спиной, и в воздухе витает запах жареного
мяса. Обычно он использует гриль на заднем дворе, но поскольку идет дождь, он воспользовался плитой. Он одет в свою обычную пуговицу с принтом - на этой ярко-фиолетовые цветы гибискуса - и шорты-карго. Я бросаю взгляд на мужчину, стоящего рядом с ним у прилавка, и у меня пересыхает во рту.
Честно говоря, как это возможно, что Орион выглядит лучше с каждым разом, когда я его вижу? Это несправедливо.
И, честно говоря, это неудобно.
Гораздо проще ненавидеть кого-то, когда он не похож на всех парней из мрачных романтических книг, которыми я была одержима все эти годы.
Короткие темно-каштановые волосы уложены так, что кажется, будто он не прилагает никаких усилий, но при этом полностью дополняют его острые скулы, прямой нос и полные губы. Густые брови очерчены и слегка дугообразны, что придает ему злодейский вид и обрамляет лицо, делая его властным. На нем темно-серый термобелье, засученное до локтей, черные брюки и мотоциклетные ботинки. Завитки черных чернил спускаются к его левой руке, и я не знаю, как это возможно, но он выглядит еще более подтянутым, чем в последний раз, когда я его
видела.
Его мышцы натягивают ткань термофутболки, и я даю себе секунду, чтобы полюбоваться его узкой талией и мускулистыми бедрами. То, как мускулы обтягивают брюки, - если воспользоваться термином из моих романтических книг, - заставляет мое сердце учащенно биться.
Как только я перевожу взгляд на лицо Ориона, его губы слегка подрагивают, и он медленно поворачивается ко мне лицом с потемневшими зрачками.
Убейте меня сейчас...
Он точно поймал меня на том, что я его разглядываю.
Я прочищаю горло и вхожу в комнату, скрестив руки.
— Привет, — говорю я ему, поджав губы и изображая хмурый вид.
— Привет.
Мой отец поворачивается и ухмыляется.
— Ла-Ла, — говорит он, вытирая руки, а затем раскрывает объятия.






